**Дневник: Трещина и примирение**
15 апреля
Семейные бури — штука опасная. До замужества я, Анастасия, даже не думала, что жизнь с роднёй мужа может превратиться в испытание. Я росла в дружной семье, где ссоры были редкостью, и казалось, что меня обойдут стороной подобные неприятности. Истории подруг о свекровях я считала преувеличением — уж со мной-то такого не случится.
После свадьбы мы с Артёмом переехали к его маме, Людмиле Петровне, в её уютную, но тесную двушку в городке под Пермью. Свекровь встретила меня радушно, и первые месяцы всё шло гладко. Детей пока не планировали — копили на свою квартиру.
Артём работал в крупной IT-компании, его зарплата позволяла мечтать о будущем. Я тоже трудилась, но зарабатывала меньше — преподавала в школе. Людмила Петровна была доброй, но любила давать советы, которые сначала казались безобидными.
Я старалась не обращать внимания, но со временем свекровь стала вмешиваться всё чаще. Её тон становился повелительным, а замечания — колкими.
Однажды я, сияя от радости, принесла домой новый блендер.
— Теперь будем делать смузи по утрам, полезно и вкусно! — воскликнула я, ставя коробку на стол.
Людмила Петровна окинула покупку неодобрительным взглядом:
— И зачем? Деньги на ветер. Нормальные люди кашу едят, а не желудок портят этими новомодными штуками. Потом пожалеешь, да поздно будет. — И с этими словами демонстративно ушла.
Я не сдержалась:
— Ваш сын кашу терпеть не может! Бутерброд с чаем — и на работу!
Свекровь замерла в дверях, обернулась и холодно ответила:
— Хорошая жена встаёт пораньше и готовит мужу завтрак, а не валяется до обеда!
— Я не валяюсь! — вспыхнула я. — У меня уроки начинаются позже, и что, мне теперь не спать?
С той поры между нами пробежала чёрная кошка. Блендер стал лишь поводом — напряжение копилось давно. Я сидела на кухне, пила чай и размышляла:
«Что за свекровь мне досталась? Вместо радости — только придирки. Я не виновата, что работаю позже. Артём взрослый, сам может бутерброд сделать. Почему я должна жить по её правилам?»
Услышав, как ключ поворачивается в замке, я оживилась — вернулся Артём. Мы всегда делились новостями, ведь виделись только вечером.
— Привет, — он чмокнул меня в щёку. — Что такая хмурая?
— Тебя ждала, хотела похвастаться, — кивнула на блендер. — Теперь будем завтракать по-новому!
— Здорово! — улыбнулся он.
Но тут из комнаты раздался голос Людмилы Петровны:
— Чему радуешься? Здоровье гробите этими игрушками!
— Мам, ну что ты, — попытался сгладить Артём. — У всех блендеры, и ничего.
— Сколько это стоило? — свекровь уставилась на меня.
Я, не растерявшись, назвала сумму вполовину меньше.
— И это мало? — возмутилась она. — Кто в доме деньги зарабатывает? Артём вкалывает, а ты их транжиришь!
— Я тоже работаю! — огрызнулась я. — И не бездельничаю!
— Гроши твои! — отрезала свекровь. — Артём семью содержит, а ты только тратишь!
Спор разгорался. Артём, видя, что ситуация накаляется, взял меня за руку и увёл в комнату.
— Боже, как это надоело! — выдохнула я. — Почему она лезет в нашу жизнь?
Я хотела высказать всё, но сдержалась — Артём не виноват в характере матери. Людмила Петровна тратила пенсию на дачу: то забор чинит, то крышу латает. Артём ворчал, но помогал.
Утром, пока я спала, свекровь решила приготовить сыну завтрак, чтобы показать, кто о нём заботится.
— Мам, зачем? Я сам могу, — удивился Артём.
Но Людмила Петровна не унималась. Она выложила всё, что думала: я — лентяйка, неблагодарная, не умею заботиться о муже. Артём слушал, пряча улыбку — знал, что мать преувеличивает.
— Мам, спасибо, мне бежать, — сказал он, уходя.
Свекровь осталась стоять, растерянно глядя ему вслед. Я, проснувшись, завтракала одна — Людмила Петровна не выходила. Вечером, когда Артём вернулся, она снова начала жаловаться. Я, услышав это из комнаты, не выдержала.
— Опять на меня жалуется? — спросила я, когда он вошёл.
Он обнял меня:
— Не сердись, она хочет как лучше.
— Для кого лучше? — вспыхнула я. — Я устала от её контроля! Если что-то куплю без спроса — конец света! Артём, давай снимем квартиру!
— И всю зарплату на аренду тратить? — возразил он. — Мы же копим на своё жильё.
— Я найду работу с большей зарплатой, — твёрдо сказала я. — Тогда и съедем.
— Ладно, не будем спешить, — смягчился он. — Я с мамой поговорю.
После разговора Людмила Петровна стала холоднее, общалась только по делу. Я избегала кухни, если она там была. Артём, как дипломат, пытался сохранить мир.
Однажды нас пригласили на день рождения жены коллеги Артёма, Светланы. Та была в восторге от подарка мужа — посудомоечной машины.
— Настенька, это чудо! — восхищалась она. — Загрузила посуду, нажала кнопку — и свободна!
— Хочу такую! — загорелась я. — Не буду ждать, пока Артём подарит. Сама куплю!
Я не стала откладывать: заехала в магазин, выбрала модель и позвонила мужу:
— Артём, я купила посудомойку! Света так хвалила, я тоже захотела. Вечером привезут.
— Отлично, — одобрил он, не спрашивая о цене.
Когда грузчики внесли коробку на кухню, Людмила Петровна вылетела из комнаты:
— Это ещё что?
— Посудомоечная машина, — гордо ответил грузчик и ушёл.
Я ждала взрыва. Свекровь побагровела:
— Посудомойку купила! Лентяйка, две тарелки помыть не может! Я всю жизнь руками мою, а она барыней прикидывается!
Я, распаковывая технику, пропускала слова мимо ушей, но всё же бросила— **Мама, хватит, — твёрдо сказал Артём, обнимая меня за плечи, — Настя имеет право сама решать, что ей покупать.**