На закате дней: новое начало
В тихом провинциальном городке, затерявшемся в зелени уральских предгорий, жила Алёна, вся жизнь которой была связана с местной типографией. Она знала там каждый уголок, отдавала работе душу, но к пятидесяти годам усталость, словно свинцовый груз, пригнула её плечи.
С мужем, Геннадием, они вырастили двоих дочек. Обе давно обзавелись семьями и уехали в Москву и Питер, оставив мать тосковать по их звонкому смеху и редким встречам с внуками. Алёна звонила им почти каждый вечер, жадно ловя новости, но её собственные рассказы в последние годы становились всё мрачнее. Усталость сжимала сердце, а радость утекала, будто вода сквозь пальцы.
Геннадий вышел на пенсию раньше — он был старше на десять лет. Это был его второй брак, и сначала всё шло гладко. Но последние годы он всё чаще тянулся к бутылке, что доводило Алёну до бешенства. В такие моменты он становился чужим: ни поговорить, ни взглянуть без боли она не могла. Геннадий же злился в ответ, отмахиваясь от её уговоров бросить пить.
Единственной отрадой были соседки — Тамара и Раиса. Обе, на пару лет старше, уже пять лет как наслаждались пенсией. Тамара овдовела, Раиса давно развелась, а их дети жили своей жизнью за тысячи километров. Но эти женщины, несмотря на возраст, горели страстью к путешествиям.
— Как вам удаётся столько ездить? — удивлялась Алёна, глядя на их загорелые лица.
— Живём скромно, Алёнушка, — отвечала Тамара. — Всегда так. Ездим в плацкарте, без излишеств. Снимаем дешёвые комнатки, выбираем межсезонье — там цены ниже. Вдвоём и подавно выходит дёшево. Готовим сами: салатик, курочку зажарим — и сыты.
— Верно, — подхватывала Раиса. — На праздники дети и друзья знают, что нам дарить. Не конфеты, а деньги на билеты! Мы всё продумываем: маршруты, экскурсии, бюджет.
— Как же это здорово! — вздыхала Алёна, но в голосе её слышалась тоска. — А я из дома никуда. Геннадий, как тень, сидит перед телевизором, ждёт меня с работы. Накормить его надо, выслушать, а я после смены еле на ногах стою.
— Возьми отпуск, уговори его, — предлагали подруги. — Поедем с нами на Байкал! Там природа, воздух чище некуда. Может, и его возьмём?
— Да вы что? — отмахнулась Алёна. — Геннадий никуда не поедет. Друзей у него нет, желания двигаться — тоже. Как вышел на пенсию, так и прирос к дивану. Ест, спит, сериалы смотрит.
— А ты спроси, — настаивали соседки. — Не решай за него.
Но Алёне не пришлось заводить этот разговор. Её мир рухнул, когда у матери случился инфаркт. Все мысли были только о ней. Родители жили в том же городке, и отец, несмотря на свои восемьдесят, не отходил от жены ни на шаг. Но Алёна каждый день мчалась в больницу, радуясь малейшему улучшению.
Геннадий же вместо поддержки злился. Его бесило, что жена поздно возвращается, а когда Алёна сказала, что поживёт у матери после выписки, он взорвался:
— Там отец, пусть ухаживает! Тебе-то зачем? Обо мне подумай!
— А ты встанешь с дивана, если я заболею? — не выдержала Алёна. — Сможешь за мной ухаживать?
Геннадий промолчал, и это молчание резало глубже крика.
Месяц Алёна жила у родителей, забегая домой лишь на выходные. Зная, что она проверит, Геннадий держался. Алёна же, возвращаясь, наводила порядок, готовила еду на неделю.
— Ешь, разогревай, не питайся всухомятку, — просила она, но Геннадий лишь отмахивался, злясь, что жена «кинула» его ради стариков.
Маме стало лучше, она даже начала ходить, ездить к врачу. Алёна вернулась домой, но радость длилась недолго. Через три месяца мать умерла от повторного инфаркта.
— Ну вот, мать тебя освободила, — холодно бросил Геннадий. — Теперь заживём нормально.
Эти слова, как нож, вонзились в сердце. Алёна разрыдалась, уткнувшись в подушку.
— Нормально? — голос её дрожал. — Я всю жизнь пахала! Растила дочек, работала на двух работах, ночами шила, чтобы их выучить. А теперь мечтаю о пенсии, чтобы хоть немного пожить для себя, поездить, как мои подруги!
— Вечно ты о себе! — вспыхнул Геннадий. — Я тоже вкалывал. Думал, на пенсии будем в санатории ездить, лечиться. У меня сосуды, давление! А ты меня бросаешь ради стариков.
— Бросить пить не пробовал? — резко оборвала его Алёна. — Вызови такси, съезди к врачу, в санаторий — кто мешает? Я тебя избаловала, всю жизнь за руку водила, а ты даже посуду за собой помыть не мог. А я не железная! Отец мой на грани, ты видел, как он еле держался на поминках. Мама просила о нём позаботиться…
— И что, опять к нему уйдёшь? — закипел Геннадий. — Я тоже не молод. Сиделку нанять нельзя? У меня вообще есть жена?
Алёна, не в силах ответить, вышла на кухню. Через полчаса Геннадий подошёл, обнял её за плечи.
— Погорячился, прости. Хочу, чтобы мы были вместе, — прошептал он.
— Родителей я тоже люблю, — ответила Алёна. — Тебе повезло, что твои быстро ушли, а сестра занималась ими. Не забывай.
Через месяц отец Алёны слег с инсультом. Поднять его не удалось — горе сломило старика. Алёна забрала его к себе, отдав свою спальню. Два года она ухаживала за ним, не бросая работу, чтобы дотянуть до пенсии. Геннадий, к её удивлению, стал помогать: кормил отца, давал таблетки, пока Алёна была на смене.
Когда отца не стало, Алёна вышла на пенсию. Она выглядела измученной, с тёмными кругами под глазами.
— Пора в санаторий, — твёрдо сказала она Геннадию. — Я разваливаюсь.
Они уехали в Кисловодск. Там, среди гор и целебных источников, Алёна будто ожила. Вечерние танцы, прогулки, свежий воздух — всё это казалось подарком.
— Я буд— Я будто на десять лет помолодела, — призналась она мужу, глядя на закат, окрашивающий горы в багрянец.