— Да кто ты вообще такая, чтобы мне указывать? — Дмитрий резко обернулся от холодильника, держа в руках банку «Балтики». — Ты в этом доме нуль без палочки! Ясно?
Галина стояла у плиты, помешивая щи, и чувствовала, как пальцы сжимают половник. Металл звякнул о край кастрюли.
— Нуль? — переспросила она тихо. — Я что, не твоя жена?
— Жена! — Дмитрий фыркнул и отхлебнул пива. — Какая жена. Бесплатная домработница, вот кто ты. Да ещё и криворукая.
Галина выключила плиту и повернулась к мужу. Сорок лет вместе. Сорок лет она варила ему борщи, крахмалила сорочки, гладила брюки. Растила детей, пока он «пахал» на работе.
— Домработница, да? — голос её стал твёрже. — А кто тебе носки стирает? Кто зимой в пять утра плиту зажигает, чтобы ты в тепле завтракал?
— Это твоя женская доля! — Дмитрий шлёпнул банкой по столу. — Я деньги в семью тащу, коммуналку плачу, а ты? Супчики помешиваешь? Да любая тётка с этим справится.
— Любая тётка, — повторила Галина. Что-то в ней щёлкнуло. — Поняла.
Она сняла фартук с вышитыми петухами и повесила на гвоздик. Дмитрий допивал пиво, стоя к ней спиной.
— Раз любая справится… — пробормотала Галина, — …пусть ищет себе любую.
Она зашла в спальню и достала с антресолей потрёпанный чемодан в цветочек. Дмитрий услышал стук и засунул голову в дверь.
— Ты чего?
— Собираюсь, — ровно ответила Галина, складывая в чемодан кофточки. — Раз я тут пустое место, значит, и задерживаться незачем.
— Куда собралась-то? — Дмитрий нахмурился.
— К Людмиле. Поживу у сестры.
Людмила работала медсестрой в районной поликлинике и жила одна в хрущёвке на окраине.
— Да брось ты дурака валять! — Дмитрий махнул рукой. — Кто ужин готовить будет?
— Да какая разница? — Галина щёлкнула замками. — Сам же сказал — любая тётка сойдёт. Вот и бери первую попавшуюся.
Дмитрий растерянно смотрел, как жена натягивает пальто.
— Галя, ну хватит комедию разводить. Я же просто в сердцах ляпнул.
— В сердцах, — она поправила шарф. — Просто наконец-то правду сказал. Я для тебя — ноль.
— Да ёлки-палки! — голос мужа взлетел. — Кто тебе разрешил ноги драть?
Галина остановилась у двери и посмотрела на Дмитрия.
— Я сама себе разрешила. Или я даже на это права не имею?
Она вышла, оставив мужа с открытым ртом.
На улице пахло первым снегом. Галина села на автобус до спального района. Телефон в сумке пиликал, но она не отвечала.
Людмила открыла дверь в засаленном халате и войлочных тапках.
— Галка?! Что случилось? — она увидела чемодан.
— Переночевать можно? — спросила Галина.
— Конечно! Проходи.
Они сели на кухне, Людмила поставила чайник. Галина рассказала про ссору.
— Совсем крыша поехала у твоего деспота?! — Людмила аж посередине батона от злости отломила. — Ноль в доме! После сорока лет!
— Представляешь, — Галина вытерла глаз уголком платка. — Всю жизнь в этой квартире, как белка в колесе. А он — «любая тётка справится».
— Пусть попробует найти такую «тётку», — фыркнула Людмила. — Посмотрим, как он без твоего борща протянет.
Телефон снова зазвонил. Галина глянула на экран — муж.
— Не бери, — посоветовала сестра. — Пусть поскучает.
Галина отложила телефон в сторону.
Утром она проснулась на раскладушке в гостиной. Людмила уже собиралась на смену.
— Живи сколько хочешь, — сказала та на прощание. — Давно сёстрам надо было почаще видеться.
Оставшись одна, Галина вдруг поняла, что не знает, чем заняться. Дома в это время она уже бы варила мужу яйца всмятку и гладила ему рубашку.
Телефон молчал. Видимо, Дмитрий решил, что она сама «остынет» и вернётся.
Галина налила себе кофе и села у окна. На душе было странно — и горько, и… легко. Сколько лет она не пила кофе просто так, а не на бегу между плитой и ванной.
Днём позвонила старшая дочь Вика.
— Мам, папа звонил. Говорит, вы поругались?
— Да не поругались, а он мне место в доме обозначил, — сухо ответила Галина. — Оказалось, я тут домработница. Даже зарплаты не положено.
— Мам, да ладно! — Вика аж поперхнулась. — Он же всегда такой, горячий!
— Горячий, — усмехнулась Галина. — А я сорок лет его «горячность» терплю. Может, хватит?
— Ну… а куда ты теперь?
— У тёти Люды.
— Надолго?
— Не знаю. Может, работу найду. Раз домработница — значит, есть опыт.
— Мам, ну ты даёшь! — дочка затараторила. — Вы же взрослые люди!
— Взрослые, — кивнула Галина. — Только один взрослый считает, что другой — мебель в доме.
Вечером Дмитрий дозвонился до Людмилы.
— Передай Гале, хватит дуться. Я тут три дня макароны варю — живот уже бурлит!
— Дима, а извинился ты хоть? — спросила Людмила.
— За что извиняться? Баба должна у плиты стоять, это закон природы!
— А она, выходит, по-твоему, не баба?
— Да хватит мне тут мозги пудрить! Пусть возвращается, а то.
Людмила даже не стала передавать этот разговор.
Прошла неделя. Галина устроилась сиделкой к пожилой учительнице — та платила ей 25 тысяч рублей и называла «доченькой».
А в их квартире Дмитрий сидел среди гор грязной посуды и думал, как глупо получилось.
Вот найдёт он эту «любую тётку». Обязательно найдёт.
Только почему-то казалось, что её борщ будет невкусным…