Сама виновата, мама
Валентина жарила котлеты, когда раздался звонок в дверь. Она вытерла руки и собралась выйти из кухни.
— Мам, это ко мне, — остановила её дочь Катя, уже бегущая в прихожую. — Я открою.
— Хорошо… Я же не знала…
— Ну чего ты замерла? Иди, занимайся своими котлетами, — буркнула Катя, бросая на неё раздражённый взгляд.
— Какие «свои»? Я в «Кулинарии» фарш брала…
— Мам, просто закрой дверь. — Дочь закатила глаза.
— Ну так бы сразу и сказала. — Валентина вернулась на кухню, прикрыла за собой дверь. Подошла к плите, выключила огонь. Постояла, сняла фартук и тихо вышла.
В прихожей Катя натягивала куртку. Рядом стоял Денис, её друг, не сводя с неё влюблённых глаз.
— Здравствуй, Денис. Куда это вы собрались? Может, поужинаете с нами?
— Здравствуйте, — улыбнулся парень и вопросительно посмотрел на Катю.
— Мы спешим, — отрезала та, даже не взглянув на мать.
— А вдруг всё-таки задержитесь? У меня всё готово, — повторила Валентина.
Денис замялся.
— Нет! — резко бросила Катя. — Пошли. — Взяла его под руку и распахнула дверь. — Мам, закроешь?
Валентина подошла, но не стала закрывать плотно — подслушала разговор на площадке.
— Чего ты с ней так грубо? Пахнет вкусно, я бы котлет не отказался…
— Пошли. В кафе перекусим. Надоели её вечные котлеты, — проворчала Катя.
— Разве они могут надоесть? Я бы их каждый день ел, — сказал Денис.
Что ответила дочь, Валентина не расслышала. Голоса растворились в лестничной клетке.
Она закрыла дверь и зашла в комнату. Муж сидел перед телевизором.
— Игорь, идём ужинать, пока горячее.
— А? Ладно. — Он поднялся с дивана, прошёл мимо неё на кухню, уселся за стол. — Что у нас сегодня? — спросил деловито.
— Гречка с котлетами, салат, — ответила Валентина, снимая крышку со сковороды.
— Сколько раз говорил — жареное мне нельзя, — поморщился Игорь.
— Я подливала воду, они почти паровые. — Она замерла с крышкой в руке.
— Ну ладно, давай. Но в последний раз.
— В нашем-то возрасте худеть вредно, — заметила Валентина, ставя перед ним тарелку.
— В каком это «нашем»? Мне всего пятьдесят восемь. Для мужчины самый расцвет. — Он откусил половину котлеты.
— Что за день такой? Катя сбежала, ты капризничаешь. Может, перестану готовить вообще — посмотрим, как запоёте. Думаете, в кафе лучше кормят?
— И не готовь. Тебе бы тоже не помешало сбросить. Скоро в дверь боком проходить будешь. — Игорь взял вторую котлету.
— То есть я, по-твоему, жирная? А я-то голову ломала, чего это ты вдруг за собой следить начал. Джинсы новые, куртка кожаная, лысину бритвой маскируешь. Для кого стараешься? Уж точно не для меня. Ты что, с кем-то сравниваешь? — обиженно спросила Валентина.
— Дай поесть спокойно. — Игорь набрал на вилку гречку, но так и не донёс до рта. — Дай кетчупа, — потребовал он.
Валентина достала из холодильника банку, с силой поставила на стол и вышла, оставив свою порцию нетронутой.
Она закрылась в Катиной комнате, села на кровать. На глаза навернулись слёзы.
«Всё для них, а они… Ни крохи благодарности. Муж молодится, на сторону заглядывается. Дочь смотрит, как на прислугу.
Если я на пенсии, значит, можно помыкать? Я бы работала, да сократили. Опытных теперь никому не нужно — молодые дешевле. А что они понимают?..
Встаю чуть свет, хоть и не надо, завтрак готовлю. Весь день кручусь. Сама виновата — разбаловала. Вот и сели на шею». — Слёзы покатились по щекам. Она быстро вытерла их ладонями.
Раньше она думала, что у них крепкая семья. Не идеальная, но и не хуже других. Дочь в институте учится, муж не пьёт, деньги приносит. Дома уют, порядок, еда вкусная. Чего ещё надо?
Валентина подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя. «Да, поправилась, но не толстая. Зато морщины на круглых щеках не так видны. Волосы заколоты — удобно. Хотя… покрасить бы надо. И похудеть немного». Она снова села, задумалась.
Утром Валентина не встала первой. Притворилась спящей. «Я пенсионерка, имею право поспать. Пусть сами завтракают».
Запиликал будильник. Она отвернулась к стене.
— Ты чего? Заболела? — спросил Игорь. Без тени участия.
— Угу, — буркнула она в подушку.
— Мам, ты что, плохо себя чувствуешь? — заглянула Катя.
— Да, поешьте сами, — слабым голосом ответила Валентина.
Дочь фыркнула и ушла. Скоро донёсся шум чайника, хлопок холодильника, приглушённые голоса. Валентина под одеялом слышала плохо, но притворялась дальше.
В комнату вошёл Игорь, запах дорогого одеколона волной накрыл её. Она сама ему его покупала. Потом оба ушли. В квартире воцарилась тишина. Валентина сбросила одеяло, но не встала — незаметно задремала.
Проснулась через час, потянулась и пошла на кухню. В раковине — немытые чашки, на столе — крошки. Хотела убрать, но передумала. «Я не уборщица».
Она приняла душ, затем позвонила старой подруге Надежде.
— Валька! — радостно откликнулась та. — Соскучилась по пенсионерской жизни?
Валентина сказала, что засиделась дома, да и на кладбище к родителям давно не ездила. Не будет ли Наде мешать, если она приедет?
— Конечно, приезжай! Когда?
— Да вот сейчас соберусь.
— Отлично! Пироги испеку.
Она собрала вещи, оставила записку: «Уехала к Наде. Когда вернусь — не знаю».
По дороге на вокзал засомневалась. «Может, зря? Но пусть поймут, как без меня». Билеты были — онаИ даже когда автобус тронулся, она всё ещё не была уверена — правильно ли поступила, но твёрдо знала одно: пора жить и для себя.