Как он смеет? История одной трещины в браке
– Хватит! – ударил кулаком по столу Дмитрий, и чашки задрожали от удара. – Чтобы я больше её не видел!
– Ты это серьёзно? – Ирина стиснула зубы, голос дрожал от гнева. – Или ты забыл, что я тоже здесь живу и могу звать кого хочу?!
– Пока живёшь, – прошипел он.
– Вот как?
– Всё сказал, – резко поднялся Дмитрий, опрокидывая стул. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.
Ирина осталась одна. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Его слова висли в воздухе, как пощёчина. *”Пока живёшь”*… Как он посмел?
Катя – её подруга с пелёнок. Вмебе бегали по двору в Нижнем Новгороде, прятались от дождя под одним плащом, вытаскивали друг друга из дурацких передряг, о которых теперь вспоминали со смехом. И теперь Дмитрий требует, чтоб Ирина вычеркнула её из жизни?
Почему? Потому что Катя не замужем? Потому что она не сидит дома с кастрюлями, а живёт ярко, смеётся, ходит на свидания? Ну и что, если ей дарят подарки поклонники? Это её выбор.
Ирина всегда делилась с Дмитрием их приключениями. Раньше он сам смеялся! А теперь – запрет? На каком основании?
Она вошла в зал, решив разобраться до конца.
– Дмитрий, мы не закончили. Объясни, что Катя тебе сделала?
– Мне? – он фыркнул. – Да ничего! Просто хватит таскать её сюда.
– Говори прямо.
– Ты и правда не видишь? – он вскочил, будто готов был броситься в бой. – Твоя Катя – ветреница. Мужчин меняет, как перчатки. Живёт за чужой счёт. А ты с ней дружишь. Значит, одобряешь.
Ирина замерла:
– Ты рехнулся? Я люблю тебя, мне никто не нужен!
– Конечно. Люблю-не могу. А сама зубами скрипишь – и на Катю, и на Олю!
Ирина вспыхнула:
– При чём тут Оля?!
– При том, что и ей в моём доме не место!
Всё стало ясно. Оля, младшая сестра, когда-то связалась с женатым мужчиной. Думала – к свадьбе идёт, а он оказался семейным. Когда правда открылась, родня осуждала, пока вдруг не выяснилось – он уехал с семьёй в Питер… а ей оставил однокомнатную в центре.
Тут все резко притихли. Даже кто-то пробормотал: «Хоть по-мужски поступил». Ирина рассказала Дмитрию – видимо, не скрыла восхищения.
– Ну что, молчишь?! – крикнул он, выдергивая её из мыслей.
– Скажу: Оля взрослая. Сама решает, с кем быть и что принимать.
– Конечно! Квартира – и никаких вопросов. А ты? Не завидуешь? Глаза горели, когда рассказывала!
– Бред. Вот представь: у тебя есть друг, который крутит романы направо-налево. А твой брат, отец двоих детей, дарит одной из них жильё. Тебе было бы приятно?
– Мне всё равно. Это их жизнь, – тихо ответила Ирина.
– Вот и хорошо. Но в моём доме им больше не бывать. Ни Кате, ни Оле!
Ирина не стала спорить. Она зашла в ванную, включила воду и разрыдалась. От бессилия, от боли, от того, что самый близкий человек не слышит её. Он судит. По клочкам, по своим домыслам. Он не видит женщину, которая рядом каждый день, которая поддерживает, варит борщ, терпит его упрёки. Он видит лишь отражение чужих поступков.
Что теперь? Развод? Или проглотить обиду и предать тех, кто был рядом всегда? Выбора будто и нет. Но мысль, что она предаст саму себя, была страшнее всего…