Когда тёща и зять нашли общий язык
— Где они? — Алевтина беспокойно оглядела кухню, потом гостиную. Пусто. В квартире стояла непривычная тишина, от которой на душе стало тревожно.
С самого утра всё шло наперекосяк. Мать — суровая, непреклонная, с тяжёлым взглядом и вечными замечаниями. Муж — угрюмый, раздражённый, будто нарочно не слышащий её просьб. Жить вместе с матерью они согласились «ненадолго». Прошла неделя. Потом вторая.
— Мам! Игорь! — крикнула она. Ответа не последовало. Сердце сжалось.
Накинув пальто, она выбежала во двор, к сараю. Там обычно прятался её муж — чинил старые вещи, спасаясь от бытовых ссор. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились спокойные голоса.
— Если пройтись шкуркой, лак ляжет ровнее, — говорила мать. В её голосе звучало одобрение.
— Я всегда добавляю немного растворителя в первый слой, — отвечал Игорь. — Тогда дерево лучше пропитывается.
Алевтина замерла на пороге, боясь нарушить неожиданное согласие. Перед ней стояла картина, в которую она не верила: её вечно спорящие мать и муж сидели за столом и вместе реставрировали старую тумбочку. На матери был испачканный краской фартук, в руках у Игоря — кисть и наждачная бумага.
— Вот это да, — прошептала Алевтина и тихо присела на скамью, наблюдая.
Несколько недель назад она уговорила мужа: маме нужно переехать к ним. В доме престарелых, где та жила после смерти отца, начался ремонт. Обещали переселить на время, но мать твёрдо заявила: «Я к дочери. И вам помогу, и не буду обузой».
Игорь был против. Он никогда не скрывал: тёща ему не по душе. Слишком разные. Она — резкая, принципиальная, с железным характером. Он — терпеливый, но злопамятный.
С первого дня начались бесконечные придирки: то тарелки не так поставил, то кофе слишком крепкий, то дверь закрыл громко. По вечерам Алевтина выслушивала их молчаливые претензии. Двое сильных, упрямых людей, привыкших командовать, — под одной крышей.
Она боялась: семья не выдержит.
А теперь они сидели рядом. Оказалось, мать в молодости работала на мебельной фабрике. А Игорь — самоучка, но всегда мечтал поучиться у мастера.
— У тебя твёрдая рука, — сказал он. — Не у каждого так получается.
— А у тебя талант, — ответила мать. — Чувствуешь дерево.
Потом они вместе заварили чай, достали из буфета банку малинового варенья. Алевтина не выдержала:
— Что, подменили мою мать?
Мать фыркнула:
— Просто раньше не о чем было говорить. А тут общий интерес нашёлся. Я-то думала, он безрукий. А он — золотые руки!
Игорь рассмеялся:
— А я думал, вы меня на дух не переносите.
— Дураков не переношу. А ты, выходит, не дурак.
Алевтина молча смотрела на них. Потом улыбнулась.
Поздно вечером, когда они вернулись в дом, Игорь прошептал ей:
— Спасибо, что мама с нами. Не думал, что мы сойдёмся.
А утром мать объявила:
— Решила. В дом престарелых не вернусь. Останусь тут. Помогу вам мастерскую открыть.
Алевтина не стала спорить. Когда двое, готовые друг друга ненавидеть, вдруг начинают понимать и поддерживать — это не беда. Это счастье.
И, кажется, в этом доме снова станет уютно. Даже тепло.