В дверной глазок Антону подмигнуло красное окошко шеф вызывает. Антон понимал сейчас будет огребать. И, честно говоря, за дело.
Заходи, садись. Опять косяки! Выговор обеспечен, директор производства Григорий Васильевич мрачно постучал пальцем по столу. И квартальной надбавки лишу, я ж предупреждал не раз! Что с тобой? Отцу твоему ведь слово давал, а ты меня позоришь, Антон Евдокимович! Махнул рукой в бессилии. Иди отсюда. Мужик уже взрослый! Одумайся, куда катишься? Ни семьи, ни увлечьева. Как дальше жить-то будешь?
Домой на электричке давка обычная. Яблоку негде упасть. Друзей его с завода встречают дома жены, ужин горячий дожидается. У Антона пустота. И лишь одна мысль назойлива пропустить бокальчик и свалиться спать.
Раньше на гулянку ходил, девчонкам нравился. Теперече все дружки под венец ушли. Заскучали, бормочут лишь о насущном жены да ребятишки!
Вышел на своей бабуля в тамбуре с кульками забаррикадировала путь, не обойти. В подземке все норовят толкнуть или обогнать. Бегут, бегут… Куда спешат?
В двадцать пять Антон тоже гнался за жизнью. Красотки к нему липли. И было за что своя хата уже тогда, на заводе зарплата приличная. Тачку себе прикупил, хоть и б/у, зато сам! Мать донимала: “Сынок, женись пора! Время-то летит, а ты его на этих крашеных кидаешь! Вот моя соседка Марфа Ивановна, душа-девка! Молоденькая, хозяйственная! Матери во всем подсобит, терапевтом учится, и на тебя поглядывает я ж вижу”. А он отмахивался: “Да не нужна мне такая, твоя Марфуша! Не по нутру она мне!”
Вот и прокатывай теперь. Небось Марфуша та котлетки мужу жарит с кашей, салат из огурцов нарезает. Ждет не дождется. Ребятня дёргает: “Мама, папа скоро?” А его… никто не ждёт. Казалось, прежде это нравилось. Сам не понял, когда глянул момент упущен. Улизы надоели, а он все катится по наезженной.
Добрался до этажа. Достал ключ в скважину не лезет. Что за чертовщина? Поковырял, повертел… И вдруг дверь изнутри распахнулась. На пороге мать, в ситцевом халате, румяная:
Сынок, а ты что, с работы напрямки к нам пришёл? Чего не позвонил? Видать, умаялся, вид байковой. Мы с отцом как раз ужинать сели. Антоха, раздевайся быстрей, руки мой! Евдоким, вылезай, сына встречай, все копаешься!
Антон остолбенел, не двигаясь. Тут и отец вышел:
Антоха, думал, кавалершу свою привел знакомиться. Внуков видно не дождемся! Я виноват, дуболом, после сорока женился. Да и мать не первой свежести была. Ты на моих ошибках учись, вовремя надо все делать, понял?
Понял, папа… пересохло у Антона в горле. Спасибо вам с мамой… Я, кажись, одну вещь забыл! И ринулся вниз по лестнице, вылетел из подъезда, не оглядываясь.
Отбежав солидное расстояние, остановился, отдышался. С опаской оглянулся. Как же так? С электрички вышел явно не туда. Задумался, а ноги сами принесли к старому родительскому дому, где он вырос. Автоматически ключ сует в дверь… но дело не в этом. Антон резко оборачивается.
Родительской пятиэтажки нет.
На ее месте пустырь…
Сноили её года три назад. А родителей Антона уже пять лет как в живых нет. Он тогда родительскую квартиру продал, свой кредит погасил, тачку купил, памятник отцу с матерью поставил.
Что это было? Куда он попал? Откуда вдруг так явно предстали отец с матерью? Живые? Неужели почудилось?
Антон стоял ошарашенный.
Дома подолгу ловил свое отражение в зеркале. Потом встал под душ, переоделся в спортивное, кроссовки и вышел во двор.
Хрущёвку сломали, жильцов переселили в новостройку рядом. От его дома шагов десять.
Не факт, конечно, но может, Марфу эту встретит? Хотя она младше Антона, уж замуж наверняка вышла. Но вдруг страсть захотелось убедиться, отыскать её и увидеть, что у нее муж, дети, гнездо полное и он опоздал навсегда.
А если…
Но это “если” оставалось без ответа.
С той поры Антон стал ходить домой через Марфин двор.
Бесполезно. Скорее всего переехала. Задать прямой вопрос стыдно; не судьба, так не судьба.
В субботу Антон решил последний проход. Абсурдная затея, блажь после видения!
Обходил детскую площадку. Мамочки гуляли с детьми, но Марфы не было. Хотя за столько лет она могла измениться. Две девчонки стояли чуть в стороне. Одна с малышом, другая собиралась:
Ну всё, Танечка, созвонимся!
Пока, Марфуш! Сынок, помаши тёте Марфе!
Антон каждый вечер спешил домой, где его ждала Юля с сынишкой Коленькой на руках, и по двору неслись радостные крики: «Папа пришёл!» и теперь он наконец понимал, что эта бегущая навстречу малышня была самой лучшей наградой за все его жизненные зигзаги.