— Мама, я больше не выдерживаю, — Ольга стояла у окна, глядя на хмурое московское небо, затянутое свинцовыми тучами.
— Что значит не выдерживашь? Всю жизнь терпела, а теперь вдруг не можешь? — Анна Игнатьевна всплеснула руками, её морщинистое лицо исказилось от негодования. — Совсем рассудок потеряла? О чём ты вообще думаешь?
Ольга горько усмехнулась. О чём? О бессонных ночах, когда ждала мужа с «дел». О презрительных взглядах за ужином. О том, как он называл её “старой перечницей” при друзьях и хохотал — мол, юмор оценить надо.
— Я думаю о том, что хочу хоть раз в жизни пожить для себя, — тихо сказала она.
— Для себя? — мать фыркнула. — А обо мне кто позаботится? Моя пенсия — копейки! Сергей Васильевич нас обеих кормит, между прочим.
Ольга сглотнула ком в горле. Так всегда — стоит заикнуться о своём, как тут же счёт предъявляют. Долг, вина, обязательства — вериги, которые она тащила через всю жизнь.
— Я устроилась на работу, мама. Бухгалтером в маленькую фирму.
— Что?! — Анна Игнатьевна рухнула на стул, схватившись за грудь. — Так вот куда ты на курсы бегала? Втихаря всё решила?
— Я не обязана…
— Обязана! — мать закричала. — Я тебя растила, здоровье на тебя потратила! А теперь ты всё рушишь? Из-за своих дурацких фантазий?
В прихожей хлопнула дверь — вернулся Сергей. Его тяжёлые шаги отдавались в тишине, как гром. Ольга сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— О чём шум, дамы? — его голос лился, как мёд, когда рядом были люди. — Анна Игнатьевна, вы так кричите, весь дом сбежится.
— Твоя жена с ума сошла! — мать тут же переключилась на зятя. — Говорит, работу нашла, разводиться собралась!
Сергей медленно повернулся к Ольге. В глазах мелькнуло что-то ледяное.
— Да ну? — протянул он. — И давно ты эту сказку придумала, родная?
Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Этот тон она знала — сладкий, как отрава.
— Не придумала, а решила, — сама удивилась твёрдости в голосе.
— Решила! — мать опять всплеснула руками. — Сергей Васильевич, да скажи же ей! В климаксе, наверное, совсем крыша поехала!
— Мама! — Ольга резко развернулась. — Хватит! Мне пятьдесят два, а не сто. Я не психуха и не дура. Я просто больше не хочу…
— Чего же ты не хочешь, дорогая? — Сергей шагнул ближе, улыбка не дотягивалась до глаз. — Может, тебе наша квартира в центре не нравится? Или иномарка плохая? Или шубку новую хочешь?
— Прекрати, — Ольга отступила к окну. — Ты прекрасно знаешь, о чём я.
— А, понятно! — встряла Анна Игнатьевна. — Про ту молоденькую, что ты его с ней видела? Да плевать! У всех мужчины гуляют. Терпи, как все нормальные женщины!
Внутри у Ольги что-то оборвалось. Это слово — «терпи». Сколько раз она его слышала? Терпи оскорбления, терпи измены, терпи ради матери, ради приличия.
— Знаешь что, — Сергей развалился в кресле, — давай без соплей. Ты же понимаешь, что одна — пропадёшь? Кому ты в твои годы сдалась?
— Не сдалась? — Ольга вдруг рассмеялась, и этот смех заставил мать вздрогнуть. — Правильно, Серёжа.
Ты именно это мне и внушал все годы. Что я никому не нужна, что я ноль без палочки, что должна быть благодарна за твои крохи.
— Дочка, — мать потянулась к её руке, — ты всё драматизируешь…
— Нет, мама, — Ольга мягко, но твёрдо отстранилась. — Впервые за много лет я всё вижу ясно. И я ухожу.
— Никуда ты не уйдёшь, — прошипел Сергей, сбросив маску. — Ты забыла, на кого квартира записана? Кто за лечение твоей матери платит?
— Вот оно, — Ольга почувствовала странное спокойствие. — Наконец-то показал своё настоящее лицо. Даже при маме не удержался.
— Оленька, родная, — Анна Игнатьевна схватилась за сердце, — ты же не оставишь меня? Куда ты пойдёшь?
— Я сняла комнату. Неделю назад.
— Что?! — в унисон воскликнули оба.
— Да, вот так. Маленькая, в Люблино. Зато своя.
Сергей рассмеялся:
— И на что ты её снимать будешь? На зарплату бухгалтерши-недоучки?
— Я не недоучка, — тихо ответила Ольга. — Я курсы на отлично закончила. И мне сразу хорошую ставку дали.
— Предательница! — вдруг завопила мать. — Я тебя растила не для того, чтобы ты по съёмным углам мыкалась! Что люди скажут?!
— Люди, — Ольга покачала головой. — Всю жизнь ты думала о людях. А что скажу я — тебя не волновало.
Она пошла в спальню, достала заранее собранную сумку. Сергей преградил путь:
— Стоять! Никуда ты не уходишь!
— Отойди, — голос Ольги стал стальным. — Я подаю на развод. И не вздумай давить — у меня записи твоих угроз и доказательства измен. Думаешь, твоим партнёрам понравится скандал?
Сергей побледнел.
— Ты… ты блефуешь.
— Попробуй проверить, — Ольга улыбнулась. — Двадцать восемь лет я копила. Думал, не видела? Нет, милый. Просто ждала, когда дети вырастут.
— Дети! — встрепенулась Анна Игнатьевна. — Вот именно! Что они скажут? Посрамишь семью!
— Они знают, мама. Я говорила с ними. Саша сказал: «Мама, я только рад за тебя».
В комнате повисла тишина. Анна Игнатьевна опустилась в кресло, беззвучно шевеля губами. Сергей стоял, сжимая кулаки.
— Всё продумала? — прошипел он. — Но учти — если уйдёшь, назад не возьму. И матери помогать не стану.
— Не надо, — Ольга застегнула сумку. — Я справлюсь.
— Справлюсь! — мать вскочила. — А кто мне лекарОни сидели за чаем, и впервые за долгие годы между ними не было ни упрёков, ни слёз — только тихое понимание, что счастье начинается с умения сказать “нет”.