Ты что за бред несёшь, мама?! вскрикнула Света, схватившись за край стола. Какая я тебе чужая? Я же твоя кровь и плоть!
Не ори! Антонина Петровна махнула рукой, даже не отрываясь от вязания. Сказала чужая, значит, чужая. А ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?
Мам, ты в своём уме? в комнату вбежал Игорь, муж Светы. Соседи уже в дверь стучат!
Пусть стучат, буркнула старуха. В своей хрущёвке я имею право говорить что хочу.
Света опустилась на тахту, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё началось с ерунды попросила мать не выливать борщ, хотела завтра доесть. А в ответ такое, что в голове не укладывалось.
Мам, может, давление? осторожно спросила Света. Пила ли таблетки?
Какое ещё давление? Антонина Петровна наконец отложила спицы и посмотрела на дочь ледяным взглядом. Чужая ты мне. Всегда чужой была.
Игорь переглянулся с женой. За двадцать лет знакомства с тёщей он видел её в разных состояниях, но такого никогда.
Антонина Петровна, может, скорую вызовем? предложил он. Вы сегодня не похожи на себя.
Да я в полном здравии! вспыхнула старуха. Надоело притворяться! Хватит изображать идиллию!
Свете перехватило дыхание. В горле встал ком, а в голове крутилась одна мысль: неужели мать действительно так думает? Неужели всю жизнь терпела её из-за чувства долга?
Мам, ну что за речи? голос её дрожал. Я всегда была рядом. Ухаживала, когда ты болела. Деньги подкидывала, продукты приносила…
Вот именно! Антонина Петровна резко встала, клубок скатился на пол. Из жалости! Думала, обязана! А мне такая забота не нужна!
Из жалости?! Света не верила ушам. Да ты что, мам? Я тебя люблю!
Врёшь! старуха подошла к окну, уставившись во двор. Никто меня не любит. И ты тоже.
Игорь тихонько взял жену за руку. Света была белее стен, дрожала.
Пойдём на кухню, прошептал он. Дашь ей остыть.
Нет, Света встала. Мама, объясни мне. Почему ты так говоришь?
Антонина Петровна медленно повернулась. На лице странная усмешка.
А что объяснять? Думаешь, я не знаю, как вы про меня шепчетесь? Старая, дырявая, всем обуза?
Я никогда такого не говорила!
Да брось! старуха махнула рукой. Слышала я вас с мужем. На кухне, думали, не услышу. А у меня, между прочим, слух как у рыси.
Игорь нахмурился. Он пытался вспомнить, о чём они могли говорить.
О чём конкретно?
А ты не помнишь? Антонина Петровна прищурилась. Про то, что меня в дом престарелых сдать пора. Что я вам жить мешаю.
Света ахнула. Месяц назад они с Игорем действительно обсуждали это. Но не потому, что хотели избавиться, а потому что волновались мать стала забывать выключить газ, путала имена внуков.
Мам, мы не хотели тебя никуда сдавать, попыталась объяснить Света. Мы просто боялись…
Не вешай мне лапшу! перебила старуха. Всё ясно! Надоела я вам со своей старостью!
Антонина Петровна, вы же понимаете, что мы вас любим, вмешался Игорь. Света сутками у вашей кровати дежурила, когда вы воспаление лёгких перенесли.
По долгу! отрезала старуха. Потому что “так надо”! А души-то в тебе, доченька, я не видела!
Слёзы подступили к глазам. Как можно так говорить? Она всю жизнь старалась быть идеальной дочерью. Даже когда дети болели, даже когда на работе аврал всегда находила время для матери.
Мам, ну почему ты так? голос её сорвался. Чем я тебя обидела?
А чем обрадовала? старуха плюхнулась в кресло. Живёшь своей жизнью, забегаешь на минуту, спрашиваешь про давление. И думаешь, этого достаточно?
Но я же каждый день звоню! Лекарства приношу, врачей вызываю!
По расписанию! Антонина Петровна покачала головой. А где твоя душа? Когда ты последний раз просто так пришла, села, поговорила?
Света задумалась. Да, в последнее время их встречи сводились к бытовухе то рецепт выписать, то кран починить.
Мам, у меня же семья, работа…
Вот именно! перебила старуха. У тебя всё есть, а у меня кто? Никого! Сижу, как тюремный кот, жду, когда милостью соизволишь одарить!
Так переезжай к нам! Сколько раз предлагали!
Зачем? Чтобы быть мебелью? Чтобы зять вздыхал, а внуки перешёптывались?
Игорь хотел возразить, но старуха не дала.
Я же вижу, как ты торопишься! Заскочила, отметилась и бегом. Как на работу!
Света закрыла лицо руками. В словах матери была правда, и это было больнее всего.
Я хотела помочь тебе…
Помочь! фыркнула Антонина Петровна. А поговорить со мной как с человеком? Спросить, как дела, что на душе?
Я спрашиваю…
Что спрашиваешь? “Давление нормальное?”, “таблетки пила?”. А про жизнь? Про мысли?
Света подняла голову. Мать смотрела на неё с отчаянием.
Я думала, тебе неинтересно…
Неинтересно?! старуха встала и подошла к дочери. Да я каждую твою тень чуИ тут Света вдруг осознала, что стена между ними была не из камня, а из невысказанных слов, и теперь, когда они наконец прорвались сквозь неё, оказалось, что по ту сторону всё это время ждала просто мама, которая тоже боялась быть одинокой и ненужной.