— Мам, ну сколько можно?! — Светлана швырнула телефон на стол так, что экран дрогнул и погас. — Опять одно и то же! Каждый чёртов день!
— Светочка, родная, я же не нарочно… — Нина Семёновна сжала в руках потрёпанный кнопочный телефон, где цифры стёрлись от времени. — Просто опять забыла. Память уже не та.
— Забыла! — Светлана вскочила с дивана, зашагала по комнате. — Мам, я тебе тысячу раз объясняла! Когда звонит — зелёную кнопку жмёшь! Зелёную! Не красную, не жёлтую — зелёную!
— Я жала зелёную…
— Нет, мам, ты жала красную, потому что я слышала короткие гудки! Это значит — сбросила!
Нина Семёновна растерянно посмотрела на дочь, потом на телефон. Маленький, тёмный, с кнопками, которые то казались ей слишком мелкими, то чересчур яркими. Она помнила, как в их коммуналке был один телефон на весь этаж, висел в коридоре, и все по очереди к нему подходили. Тогда было проще.
— Дочка, а может, он мне и не нужен? — тихо сказала она. — Раньше ведь как-то жили.
— Мам! — Светлана замерла, глядя на неё с такой болью, будто услышала нечто ужасное. — Как это не нужен?! А вдруг что-то случится? А если я буду переживать? А если…
— Ладно, ладно, — поспешно согласилась Нина Семёновна. — Научусь. Покажи ещё раз.
Светлана села рядом, взяла мамин телефон. Её пальцы — длинные, с аккуратным маникюром, который Нина Семёновна всегда находила слишком ярким. А свои руки, в коричневых пятнах, с узловатыми суставами, казались рядом дочкиными совсем старушечьими.
— Смотри, мам. Когда звонит — тут экран загорается. Видишь? Слева зелёная кнопка с трубкой — это «взять». Справа красная — «отказаться». Запомни: зелёная — да, красная — нет.
— Зелёная — да, красная — нет, — покорно повторила Нина Семёновна. — А если перепутаю?
— Не перепутаешь. — Светлана вздохнула. — Представь: зелёный — как трава, как жизнь. Красный — как светофор, стоп.
— Понятно, — кивнула Нина Семёновна, хотя не понимала, при чём тут светофор.
— А если я тебе позвоню?
— Мам, мы же уже это проходили. Тыкаешь на моё фото в контактах. Видишь? Я тебе настроила. Вот моя фотка, подпись «Света дочка». Тыкаешь — и звонит.
Нина Семёновна посмотрела на экран. Там действительно была Светлана — улыбающаяся, молодая. Совсем не такая, как сейчас.
— А если забуду, где фото?
— Оно первое в списке, мам! Самое верхнее!
— Хорошо. А если телефон сломается?
— Не сломается. — Светлана провела рукой по лицу. — Ладно, напишу номер на холодильнике. Большими цифрами. Будешь звонить со стационарного.
— У нас нет стационарного. Ты сама говорила — зачем, если есть мобильный.
— Тогда к соседям пойдёшь.
— Каким соседям? — Нина Семёновна замялась. — Они молодые, вечно занятые.
— Мам… — Светлана закрыла глаза. — Я звоню каждый день, а ты не берёшь. Я с ума схожу от волнения, а ты здорова, просто кнопку не ту нажала.
— Прости, дочка. Я же не хочу тебя расстраивать.
— Но ведь расстраиваю.
Нина Семёновна смотрела на руки. Когда-то эти руки готовили, стирали, убирали, качали маленькую Свету. Они всё умели. А теперь — не могут разобраться с коробочкой в ладони.
— А помнишь, — вдруг сказала она, — у тебя в детстве был игрушечный телефон? Розовый, с огромными кнопками. Ты по нему часами «звонила» бабушке в деревню.
— Помню. — Светлана подняла голову. — На нём цифры учила.
— Вот видишь. А теперь мне учиться. — Нина Семёновна грустно улыбнулась. — Всё шиворот-навыворот.
— Мам… — Светлана придвинулась. — Давай попробуем. Я сейчас позвоню — ты ответь.
— Давай.
Светлана набрала номер. Телефон Нины Семёновны завибрировал, на экране всплыло фото.
— Видишь? Моя фотка. Теперь жми зелёную.
Нина Семёновна посмотрела. Рука почему-то потянулась к красной.
— Нет, мам, не эту! — Светлана перехватила её руку. — Вот эту!
— А, да, ну конечно…
Она нажала зелёную. Раздался щелчок, и голос дочери прозвучал сразу из двух мест — из телефона и прямо рядом.
— Привет, мам! Слышишь?
— Слышу! — обрадовалась Нина Семёновна. — Получилось!
— Умница! — Светлана отключилась. — Видишь, как просто?
Они тренировались полчаса. Десять раз позвонили — семь раз Нина Семёновна взяла трубку, три — сбросила.
— Почему ты жмёшь красную? — спросила Светлана. — Ты же знаешь, что зелёная.
— Знаю. Но рука тянется к красной. Она будто ярче.
— Может, сменим телефон? Есть специальные, для пожилых. С большими кнопками.
— Нет, — быстро ответила Нина Семёновна. — Этот хороший. Ты же его дарила.
— Ладно, завтра продолжим. — Светлана поцеловала мать в щёку. — Мне на работу.
Когда дочь ушла, Нина Семёновна осталась с телефоном. Вертела его в руках, пыталась набрать номер. Получилось. Но когда Светлана звонила — снова путала кнопки.
На следующий день Светлана пришла хмурая.
— Ты мне вчера двадцать раз звонила! Я думала — беда!
— Я тренировалась…
— Тренироваться можно и без звонков! Жмёшь кнопки — и всё.
— Но тогда как понять, правильно ли?
— Если гудки — правильно. Короткие гудки — ошиблась.
— Поняла… Но я хотела твой голос услышать.
Светлана села рядом, обняла мать.
— Я не могу быть с тобой всегда. У меня работа, своя жизнь.
— Я знаю. Просто иногда страшно.
— Чего?
— Всё боюсь. Что телефон сломается. Что я забуду твой номер.
— Он записан везде, мам. В блокноте, на холодильнике, в кошельке.
— Но если яНо если я забуду, где лежит кошелёк, — прошептала Нина Семёновна, и в её глазах мелькнула бездонная грусть тех, кто чувствует, как время ускользает сквозь пальцы.