Не забывай, Лариса: без меня ты бы и не состоялась, произнесла мать, поправляя волосы заколкой с малахитом. Я тебя на руках выкормила, мужа достойного подобрала, с внучкой помогаю а ты?
Лариса молча скребла тарелку. Пальцы двигались автоматически, но внутри всё сжималось в комок. Она знала сейчас начнётся привычный монолог о том, как всё не так.
А про твою работу вообще молчу. Кто идёт бухгалтером после иняза? Позор. Могла бы преподавателем стать, как Татьяна, дочка моей подруги. А ты…
Лариса не отвечала. Давно научилась молчать. Тишина была её единственной защитой. Стоило возразить и начинался ураган. Мать знала, куда бить словами.
Семья ютилась в старой «хрущёвке» на окраине: Лариса, её муж Сергей, семилетняя дочка Алёнка и мать Галина Петровна. После смерти отца Лариса уговорила маму переехать к ним. Сначала казалось удачей: бабушка рядом, поможет с ребёнком, Лариса сможет спокойно работать.
Но быстро Галина Петровна захватила всё пространство. Она распоряжалась в доме, комментировала каждый шаг, и в её глазах даже борщ Лариса варила «неправильно».
Сергей терпел. То отшучивался, то пропадал в гараже. Он был простым, добрым, уставшим мужиком. Без пафоса, зато с теплом. Лариса любила его, но с годами это тепло отдалялось будто что-то холодное встало между ними. И это «что-то» сидело на кухне в ситцевом халате и вещало, как надо жить.
Всё изменил звонок участкового. Маме становилось хуже: дикие головные боли, потеря ориентации, тошнота. Диагноз подтвердил худшее глиобластома, неоперабельная. Врачи говорили о «нескольких месяцах», если повезёт год.
Лариса не заплакала. Просто окаменела… А потом включилась как робот: анализы, больницы, консультации. Перенесла рабочие встречи, упросила начальника разрешить удалёнку. Он согласился. Сергей тоже. Даже Алёнка будто поняла мама теперь одна.
Галина Петровна внешне не изменилась. То ругала сиделку, то хамила врачу, то ворчала, что суп невкусный. Лишь иногда, думая, что её не слышат, всхлипывала ночью в подушку.
Однажды Лариса искала в кладовке старый плед и наткнулась на обувную коробку. Внутри письма. Большинство ей, но чужим почерком.
Первое начиналось так:
«Лариска, жду тебя. Позвоню ещё, не верю, что ты просто исчезла. Твоя Ира.»
Ира. Её подруга с универа. Ближайшая. Та, с кем мечтали о Праге, книжной лавке, рассказах. Они не ругались просто перестали общаться. Вдруг. А Лариса всё это время думала та сама пропала.
Другие письма были от Иры, одно от работодателя: приглашение на стажировку в Питер. Лариса узнала конверт такой же приходил когда-то, но был… пустым. Тогда решила ошибка.
Ещё одно письмо от Сергея. Старое, до свадьбы. Он писал, что хочет уехать в Сочи, открыть там кафе, жить у моря. Лариса не получила его. Тогда решила Сергей передумал.
Она опустилась на пол с письмами в руках. Мир перекосило.
Это не ошибки. Это было вредительство.
Мать перехватывала письма. Прятала, возможно, подделывала ответы. Всплыли фразы:
«Твоя Ира пустышка, бросит при первой же возможности»
«Сергей? Да он тебя на дно утянет! Без меня пропадёте!»
«Какая стажировка? Развод. Хочешь в Питере посуду мыть?»
И она верила.
Лариса просидела с письмами весь вечер. Потом вышла на кухню, села напротив матери. Момент истины.
Нашла письма. От Иры. От Сергея. Из Питера.
Галина Петровна не дрогнула. Только фыркнула:
Ну и?
Ты их прятала?
Конечно. Видела же у тебя мозгов не хватит разобраться. Ира стерва, Сергей неудачник, в Питере бы тебя кинули. Я тебя спасала!
Это не спасение. Это контроль, тихо сказала Лариса. Ты украла мой выбор.
Я мать! Я знаю лучше!
Ты хотела, чтобы я была при тебе. Всегда. Под боком. Безвольной. Ты ведь не только письма прятала. Ты и отцу говорила, что я ему не нужна. Ты разрушила наши отношения. И мою жизнь.
Чушь! Без меня бы пропала!
А не думала, что с тобой я как раз пропала? Потеряла всё, что могла бы иметь.
Галина Петровна на миг замолчала. В глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Потом откинулась на стуле и прошептала:
Боялась остаться одна.
Через неделю Лариса собрала вещи. Сняла квартиру в соседнем районе. Сергей помог перевезти мебель, Алёнку устроили в новый сад. Он обнял Ларису, когда та не выдержала и разрыдалась на коробке с книгами.
Всё наладим, слышишь? Теперь по-нашему.
Галина Петровна умерла через четыре месяца. Лариса всё равно навещала её привозила еду, проверяла сиделку. Но внутри была уже другой. Не девочкой, ждущей одобрения. А женщиной, которая впервые разрешила себе жить.
На похоронах было мало народу. Пара старушек-соседок, медсестра, которую та пилила. Никто не сказал «добрая». Только: «Характерная».
Лариса не плакала. Стояла с Алёнкой за руку и смотрела на серое небо. Было тихо. Тишина первый настоящий подарок от матери.
Через год Ларисе пришло письмо от Иры. В нём номер и коротко:
«Всегда ждала. Если готова я здесь.»
Лариса долго смотрела на экран. Потом набрала номер.
Ира?
Ларисонька? Правда ты?
Я. Вернулась. К себе.
Вечером Лариса сидела на балконе. Сергей играл с Алёнкой. Она слушала их смех, пила чай и смотрела, как на крыше садится ворона. Та расправила крылья, будто намекая: летать можно, даже если долго держали взаперти.
Лариса вскочила, когда зазвонил телефон.
Ну? услышала знакомый голос. Тот же боевой, только мягче.
Не верю, что это ты.
Верь. Это правда я. Настоящая. Вернувшаяся.
Они болтали три часа. Смеялись, молчали, вспоминали универ. ИраОни сидели под утро на кухне, слушая, как за окном просыпается город, и Лариса вдруг поняла, что больше не боится будущего ведь теперь оно принадлежало только ей.