И что теперь? Ты так просто ему дом отдашь? А я? С детьми на улицу? Марина резко вскочила с кресла, лицо ее покраснело, как подержанное в солнечном лете яблоко.
Мариночка, успокойся, родная, Виктор Иванович старался говорить мягко, массируя шею, чтобы снять накопившееся напряжение. Я помогу тебе с квартиром. Первый взнос внесу.
С взноса? Понимаешь, сколько сейчас стоит за ближайший район, когда ипотеку копишь на двоих? А Вадюхе весь дом, как архитектору? За паршивые глазки?
Он мой сын, Марина.
А я не дочь? Тридцать лет ты кормил меня, как родную, а теперь вдруг… голос дрогнул. Я даже папой не стала. Почему потомство от твоего сына получает больше?
Виктор Иванович натянул окуляры, посмотрел на портрет жены, висевший над бабушкиным столом, и вздохнул:
Маришка, он же по завещанию… Помнишь, как мы с матерью решали? Всегда по мужской линии. Традиция, понимаешь.
Марина харкнула:
Традиция? Да ты мне помог когда я в Питер на курсах была? А Вадим, в Москве? Ни в копейку… Он же с тобой не общался. Кто ухаживал за тобой после инфаркта? Кто в больнице два месяца просидел? А? она замолчала, а из глаз потекли слезы росинками. Я же не просто… я часть семьи.
Новыми светляками в комнате стали Полина, дочь Маринина, и внук Вадима Сашка. Молодые, в ожидании новых дней, они приходили, чтобы услышать правду. Но разговор превращался в драму.
Мама… Полина, пытаясь утешить, но не понимая, насколько глубока рана.
Иди, убери игрушки. Погодите, пока взрослые не закончат спорить. Марина отвернулась.
Но Полина, как прежде, приставала:
Дедушка, можно я посижу с вами? Я хочу понять. Нравится семья…
Виктор Иванович, задумчиво пошевелив пальцами, не ответил. Он видел, как Полина будущее, а Марина часть прошлого, ветошь, которую нельзя сбросить.
В тишине следовали ссоры, обиды, памяти. Марина вспоминала, как Вадим учился в архитектурном, а она в литературном институте. Как мама ходила на концерты, а отец на матч за внука. Теперь же дом, построенный Виктором Ивановичем, как наследие, будто каменистый шрам, делил их.
Забудь, Вадим, вошедший в комнату неожиданно, ты моя младшая. Так решили. Или ты хочешь обслуживать себя?
Хочу! Марина крикнула, как будто вдохнула свежий воздух. Я не какой-то приз, Вадим!
Внезапно Полина, решительная, сказала:
Дедушка, я хочу жить с вами. Мама уезжает. Папа… он не хочет больше.
Что? глаза Виктора Ивановича расширились. Куда?
Это было незримое письмо, которое разорвало хрупкий мост между поколениями. Марина была одинока, а сын в комфортной зоне, где кондиционеры работали как в сказке. Но дом, как и любовь, требовал равновесия.
Конец лета принес надежду, когда Виктор Иванович, разрушая старую дарственную, решил продать дом. Деньги разделились между своими. Теперь две квартиры одна у сына, другая у Марин. Полина осталась с бабушкой, а Вадим с семьей в новом доме.
И как-то, в осенние дни, на клумбе с тюльпанами, Виктор Иванович посмотрел на Полину, которая рассказывала о школе, и почувствовал, как в душе начало возвращать тепло. Семья это не стены. Это корни, которые, пусть надругавшись, берутся из глубины.