Татьяна Сергеевна сидела в кресле-качалке, перебирая спицы в руках. Рядом на потертом диване сладко спал её внучок. Она смотрела на него с теплотой и спокойной уверенностью. «Растёт крепышом, и всё потому что не балую», — подумала бабушка.
Всю жизнь Татьяна Сергеевна умела считать деньги. Когда они с покойным мужем только поженились, приходилось выкручиваться — зарплаты на заводах тогда были копеечные. Но именно в те годы она научилась находить радость в малом: умела приготовить щи из того, что есть, штопала вещи так, что носили их потом годами, и детей здоровыми вырастила без всяких заморских штучек.
А вот зять Игорь, муж её дочери Лены, её мудрости не оценил. Зарабатывает хорошо, но деньги, по мнению Татьяны Сергеевны, пускает на ветер. Дорогие игрушки, памперсы за бешеные деньги, модные распашонки — бабушка только посмеивалась: «В наше время и в сенях рожали — и ничего, живы!»
Она потрогала рубашонку внука — добротную, ещё от соседкиной внучки. «Зачем новое покупать, когда старое ещё крепкое?» — думала Татьяна Сергеевна. Лена вроде её понимала, но Игорь только злился. Вечно тащил в дом ненужные покупки, будто счастье — в количестве вещей, а не в умелых руках.
Бабушка вздохнула, продолжая вязать. «Молодёжь нынче не та, — размышляла она. — Им подавай всё новое да брендовое. А мы и с малым были счастливы». Вспомнила, как Лену растила — учила бережливости, уважению к труду.
А Игорь тем временем сидел в кабинете, уставясь в окно, где медленно гасли солнечные блики. Работа не шла — мысли снова и снова возвращались к домашним раздорам. Жена Лена и её мать давно превратили его жизнь в настоящую школу выживания при минимальном бюджете.
Когда-то экономия была необходимостью — зарплаты хватало только на хлеб да коммунальные. Но всё изменилось, когда он устроился в солидную фирму. Теперь можно было не считать каждую копейку, но Лена с матерью жили так, будто по-прежнему в депрессии.
Каждая его попытка порадовать семью встречала отпор. Подарит ребёнку игрушку — Лена сразу найдёт дешевле. Купит ей платье — скажет, что в шкафу и так полно. А всё это под аккомпанемент бабушкиных нотаций: «В наше время и без этого жили!»
Но хуже всего было с ребёнком. Казалось бы, теперь можно дать малышу всё лучшее. Но нет! Лена упрямо отказывалась от нормальных подгузников, предпочитая марлю, «как раньше». Экономила на всём — от питания до одежды.
Игорь пытался объяснить, что сейчас они не бедствуют, что ребёнку нужны качественные вещи. Но его слова разбивались о железную логику: «Мы же выжили — и он выживет». Лена стояла на своём, а тёща только поддакивала, вспоминая «золотые советские времена».
Однажды Игорь собрал семейный совет. Говорил спокойно: деньги должны делать жизнь удобнее, а не копиться ради цифр. Упирал на здоровье ребёнка, на разумную экономию. Но Лена и Татьяна Сергеевна только перекатывали глаза: «Лишняя роскошь!»
Игорь почувствовал, как злость подкатывает к горлу. Спорить дальше было бесполезно. Но что делать? Бросать семью? «Нет, это слишком», — отмахнулся он.
Сидел он, глядя в окно, где уже темнота сгущалась, и вдруг чётко произнёс вслух:
— Не бывать этому. Сына не отдам. Своё возьму — будет по-моему!