Он выставил меня за дверь, обвинив в болезни ребёнка: «Ты не мать, а проклятие!»
— Ты что наделала?! Из-за тебя ребёнок болеет! Вали отсюда! Сейчас же! Больше не хочу тебя видеть в этом доме! — орал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Только ярость и ненависть.
Так Дима поставил точку. Не в споре — в нашей семье.
Он был уверен: всё, что происходит с сыном, — моя вина. Жар, сопли, капризы — якобы из-за меня. Я, мол, плохая мать, недоглядела, «вечно всё не так делаю». И переубедить его было невозможно. Он не слушал. Не хотел слушать.
Я прижалась к стене в прихожей, пока он носился по квартире, хлопал дверцами, в ярости перекидывал детские вещи. В соседней комнате лежал наш малыш — горячий, сонный, без сил. Я провела с ним всю ночь, поила, сбивала температуру, не отходила ни на шаг. А теперь — «вали отсюда».
Когда Дима уложил сына, он подошёл ко мне. Лицо — как камень. Взгляд — лёд.
— Ты чего ещё торчишь тут? Я сказал — проваливай. Забудь про ребёнка. Ему такая мать не нужна. Чтоб я тебя больше не видел.
Я не кричала. Не спорила. Только шептала, что люблю сына, что готова меняться, стать лучше. Умоляла остановиться. Но он не слышал.
— Ты только мешаешь. Ты ему только вредишь, Катя, — бросил он, как ножом резанул. — Всё и так ясно.
Он сунул мне сумку. Молча распахнул дверь. И кивнул на выход.
Не помню, как оказалась на улице. В глазах плыло. Было холодно, руки тряслись, в голове стучало одно: «Я бросила сына… Меня выкинули из его жизни».
Дима не взял трубку на следующий день. Не ответил через неделю. Он везде меня заблокировал.
Я писала смс, звонила его матери, умоляла хотя бы одним глазком взглянуть на сына. Но в ответ — тишина. Я будто испарилась.
Я — мать. Я носила этого мальчика девять месяцев под сердцем. Я родила его, пела ему колыбельные, сидела с ним бессонными ночами, качала на руках, когда у него резались зубки.
А теперь — я «никто».
Дима решил, что может просто отнять у меня ребёнка. Не суд, не опека. Просто мужчина, злой из-за того, что ребёнок простудился.
А я ведь и правда не виновата. Обычная простуда. Осень, ветер, садик, где все дети сопливые. Но для Димы это стало поводом. Поводом, чтобы добить. Чтобы слить на меня всё.
Не знаю, чем это закончится. Но я не сдамся. Пусть через суд, пусть через годы — но я верну сына.
Потому что я — мама. А мамой не временно бывают. Это — навсегда. Даже если твоя жизнь теперь — за закрытой дверью.