— Не пугайся, ненадолго заскочила. Переночую пару ночей, пока жильё не подыщу. Не прогонишь, надеюсь? — промолвила сестра.
Альбина поставила на стол завтрак и отправилась будить внучку. Восемнадцатилетняя Светка обожала утренний сон.
— Света, подъём. В университет опоздаешь.
Светка что-то пробормотала и натянула одеяло на голову.
— Опять ночь в интернете просидела? Ложись вовремя — просыпаться легче будет. Не отвертишься. Вставай! — Альбина стянула одеяло.
— Ну, бабуль… — недовольно потянула Света, но всё же поднялась, зевнула и потянулась, раскачиваясь на тонких ногах.
— Быстрее, чай остывает, — подгоняла её Альбина и вышла.
— Всё достало, — буркнула Света, шлёпая за ней.
— Я всё слышу. Кто тебя достал? Уж не я ли? — Альбина резко остановилась, и Света врезалась в неё. — Ещё раз услышу — обижусь. Не нравится — к матери отправляйся.
— Ладно, прости, — Света чмокнула Альбину в щёку и рванула в ванную.
«Лисёнок, — покачала головой Альбина. — Обычное утро. Так и жизнь пролетит незаметно, — мелькнуло у неё. — Отправлю Свету на учёбу — за работу сяду. Хорошо, что дома подрабатывать можно. На одну пенсию не выжили бы».
Она взяла со стола кусок вчерашней запеканки.
— Ба, я же говорила — завтракать не буду, тем более эту запеканку, — раздался за спиной Светин голос. — Чай выпью, а есть не стану. — Внучка села напротив, упрямо скрестив руки.
— Тогда возьми с собой. Кожа да кости. Ешь, а то до вечера с голоду свалишься.
Света вздохнула и откусила с таким видом, будто грызла гвоздь.
Так повторялось каждое утро. Лишний кусок приходилось впихивать угрозами и обещаниями. Ох уж этот дурацкий культ худобы.
— Вот и молодец. — Альбина подхватила свою чашку и пустую тарелку, чтобы Света не подкинула недоеденное, и поставила в раковину.
Внучка допила чай залпом и метнулась из-за стола.
Не успела Альбина помыть посуду, как из прихожей донёсся шорох.
— Так и знала, что подкрадёшься. Хватит за мной ходить, я не маленькая. Всё нормально на мне? — Света застегнула куртку и обмотала шею шарфом. Опережая возражения, твёрдо заявила: — Шапку не надену.
— Только не задерживайся, а то забеспокоюсь. А мне вредно волноваться, — бросила Альбина уже вдогонку.
Она закрыла дверь и направилась в комнату внучки. Кровать, конечно, не заправлена. Бороться с этим было бесполезно, как и со— Чёрт, — прошептала Альбина, разглаживая смятые простыни и вдруг замерла, почувствовав, как по спине пробежал холодок, будто за её спиной кто-то стоял — тот, кого уже не вернуть.