— Ну вот, моя невестка даже чай заварить не может. А про еду лучше промолчу — просто кошмар какой-то, — вздыхает свекровь, укладывая очищенную картошку в банки.
— Люба, зачем тебе целая кастрюля щей и три литра картошки, если ты одна живёшь? — спрашиваю я у подруги.
— Для сына, — махнула она рукой. — Жалко мне его. Его Алёнка чай безвкусный делает, что уж говорить про еду — то полуфабрикаты из микроволновки, то доставку закажет. Всё несолёное, пережаренное, а он ведь не железный. Живот не каменный. Вот и режу салатик, варю щи, картошку в банку складываю. Пусть хоть иногда нормально поест — придёт с работы, банку откроет, суп разогреет. Или мясо с картошкой на сковородку кинет — быстро и вкусно.
А теперь послушайте, как это со мной было. Может, тогда поймёте.
Я не из вредных свекровей, в жизнь детей не лезу. Сами выбрали, сами живут. Алёнка вроде ничего, вежливая. Но… не готовит. И учиться не хочет. У неё принцип: оба работаем — значит, и по дому пополам. Готовим вместе. В теории — справедливо. А на деле? Доширак, пельмени на скорую руку и соус из пакетика.
Вечно куда-то бегут. Живут наспех — перекусил, доспал. Куда так торопятся? В «Одноклассники» листать? В телефоне сидеть? Детей-то нет ещё. Почему бы нормально не поужинать? Почему не позаботиться друг о друге?
А откуда я знаю, если не лезу? Да вот откуда — сын стал часто заходить. Так, между делом: «Мам, есть чем перекусить?» Сначала думала — ностальгия по маминым щам. Потом прямо спросила: «Ты дома вообще ешь что-то?»
И он признался. Да, готовят. Редко. В основном заказывают. Быстро, невкусно, да ещё и денег кучу тратят. Бывала у них в гостях — красиво, вкусно… А потом выяснилось — всё из ресторана. Разогрели, на тарелки выложили — вот и ужин.
Чуть не расплакалась. Он у меня не барин, конечно. Мужик, по двенадцать часов на ногах, приходит — жуёт булку с колбасой. А она? Если дети будут — так же их кормить? Котлетами из коробки?
Нет, я не лезу. Не буду учить — поздно. Если её мать не научила, я и подавно не смогу. Только ссору разведу. Зачем?
Поэтому делаю по-тихому. Чищу картошку, варю суп, раскладываю по банкам. Приносит — ест. У меня время есть после работы. Что мне, сериалы смотреть? Лучше котлеты пожарю. Это не подвиг, не геройство. Просто забота. Материнская.
Может, скажете — не надо так, взрослый уже. Но когда он на пороге, уставший, голодный — сердце не камень. Я ведь мать. И не понимаю этих новых женщин. Готовка — не рабство, не унижение. Это любовь. Простая, тёплая, ежедневная.
А я, видимо, просто старая. И не вписываюсь в этот новый мир, где доставка ближе, чем кастрюля.