Папа, отдай мне свою квартиру ты уже пожил своё. С этими словами дочь хлопнула дверью…
Он жил один. После ухода жены одиночество окутало его, как тяжёлый чёрный плащ. Всё вокруг стало серым. Ничто не радовало ни солнечные дни, ни крепкий чай по утрам, ни старые фильмы, которые когда-то собирали всю семью. Работа оставалась единственной опорой. Пока были силы, он шёл туда, потому что дома его ждала невыносимая тишина. Она звенела в ушах и резала сердце.
Дни шли один за другим, одинаковые, как под копирку: утро, автобус, работа, дом, тени на стенах, пустые вечера. Сын и дочь навещали всё реже, почти исчезнув из его жизни. Их звонки становились короче, формальнее. Потом они и вовсе перестали отвечать. Он бродил по улицам часами, всматриваясь в лица прохожих, надеясь найти что-то родное. Старость его не пугала пугало умереть в одиночестве.
Он чувствовал, как гаснет внутри. Душа болела, сжималась. Он вспоминал жену хотел извиниться, но так и не решался набрать её номер. Он всё ещё любил её. Жалел, что так многое не сказал.
А потом дочь появилась на пороге. Он обрадовался, как ребёнок. Напек её любимых блинов, налил чаю, достал старые фотоальбомы хотел вспомнить былое. Но она пришла не за этим.
Пап, сказала она холодно, ты живёшь один в трёхкомнатной. Это несправедливо. Продай её. Купишь себе однокомнатную, а остальные деньги отдашь мне.
Он не поверил своим ушам. Ждал, что она рассмеётся, что это шутка. Но в её взгляде не было ни капли иронии.
Я… Я ничего не продаю. Это мой дом… здесь ваша детская, здесь я жил с мамой…
Ты уже пожил своё! резко бросила она. Мне эти деньги нужнее! Ты один, зачем тебе столько места?
Когда ты ещё придёшь? тихо спросил он, не узнавая собственный голос.
Она посмотрела на него равнодушно и, надевая туфли, бросила:
На твои похороны.
Дверь захлопнулась. Он застыл. Потом рухнул на пол. Боль в груди била, как молот. Он пролежал так три дня. Без еды, без сил, без надежды. Потом позвонил сыну.
Миша, приезжай… мне плохо, простонал он.
Сын выслушал. Наступила пауза. Потом он сказал:
Пап, не обижайся, но большая квартира тебе действительно не нужна. Я хочу купить машину, ты мог бы помочь… Приеду, если решишь продать.
Тишина. Та, что звенит в ушах и оставляет пустоту в душе. Он положил трубку. Понял, что у него больше нет детей. Только чужие люди с его кровью.
На следующий день он зашёл в аптеку. Там случайно встретил брата бывшей жены. Тот удивился, кивнул.
Аня? спросил он, как она?
Уехала в Италию, коротко ответил тот. Вышла замуж за итальянца. Нашла своё счастье.
«Нашла своё счастье…» Эти слова жгли. Он не был против её счастья. Он был против своего одиночества.
Утром он проснулся с тяжестью в груди. За окном нависли низкие серые тучи. Надел пальто, вышел. Прошёл несколько улиц. Нашёл старую скамейку во дворе. Сел. Закрыл глаза. Сердце сделало последний, болезненный удар.
Его душа, уставшая от боли, равнодушия и тишины, наконец поднялась туда, где никто не предаёт. Где не просят последнее. Где, может быть, кто-то снова скажет: «Пап, я скучал…»
Но этого уже не было здесь.