**Щенок**
Шурик с мамой жили вдвоём. Отец у мальчика, конечно, имелся, только вот не нужны они ему были. Про папу Шурик пока не спрашивал — в садике важнее игрушки, а не семейные расклады.
Надежда решила, что сыну лучше не знать, как влюбилась она без памяти в будущего отца, а когда сообщила ему о беременности, он и признался: женат. Да, с женой проблемы, но уйти от неё не может — её папа его начальник. В случае развода останется без штанов, а Надежде такой вряд ли нужен. Посоветовал “избавиться от ребёнка, пока не поздно”, алиментов обещать не стал и намекнул, что “ей же хуже будет, если что”…
Надежда не стала упрашивать, исчезла из его жизни и растила Шурика одна. Мальчик получился славным — ей и этого хватало.
Работала она учительницей начальных классов, Шурику было пять, ходил в садик. И жили себе, никого больше не желая.
После Нового года в школу взяли нового физрука — высокого, подтянутого, улыбчивого. Всё женское педагогическое сообщество, а оно в школе преобладало, тут же зашевелилось: кто чай подносил, кто комплименты раскидывал. Одна Надежда держалась в стороне, шутки его не оценивала. Может, потому он и заинтересовался именно ею.
Как-то после уроков она вышла за ворота, и перед ней резко затормозил внедорожник. Из машины выскочил физрук и с размаху распахнул перед ней пассажирскую дверь.
— Садись, — улыбнулся он.
— Да мне пешком два шага, — Надежда смутилась.
— Ну и что? На машине быстрее, — резонно парировал физрук.
Она поколебалась, но села. Тот захлопнул дверь, устроился за рулём и спросил адрес.
— Не знаю. Знаю только номер садика, — потупилась Надежда.
— Какого садика? — физрук недоумённо поднял бровь.
— В который мой сын ходит, — пояснила она.
— У тебя сын есть? Взрослый? — внезапно перешёл на “ты”.
— Шурик. Пять лет, — ответила Надежда и схватилась за ручку двери. — Я пойду.
— Постой. Поедем, — он повернул ключ зажигания.
Она передумала. Пусть подвезёт — всё равно ничего у них не выйдет. Кому нужна женщина «с прицепом», когда вокруг полно свободных?
— Ладно, если вы не спешите…
— Не спешу. Жена не ждёт, детей нет, — сразу выложил козыри физрук, избавляя её от лишних вопросов.
— А что так? Характер — сапог? Женщины сбегают? Или одна так задела, что теперь в серьёзные отношения боитесь? — Надежда прищурилась.
— Ого, колючая. А с виду тихоня. Всё было: и любовь, и предательства. Но до ЗАГСа не доходило — и не всегда я виноват. А насчёт характера… Нет идеальных людей, Надежда Андреевна. У тебя, кстати, тоже обманчивая внешность.
— Пожалели, что подвезли? Ой, поверните в этот двор! — торопливо попросила она.
Машина остановилась у садика.
— Подожду, — сказал физрук, когда Надежда вышла.
Та задержалась у авто.
— Не надо. Мы рядом живём. Не хочу, чтобы сын вопросы задавал. Вы поняли, Никита Сергеевич? — Она посмотрела на него, как на нерадивого ученика. — Не ждите.
Она ушла, а Никита Сергеевич Суворов ещё минут пять сидел за рулём, размышляя. Потом завёлся и уехал. Когда Надежда спустя десять минут вышла из садика с Шуриком, то облегчённо (и чуть разочарованно) вздохнула. Всё ясно: женщина с ребёнком ему не нужна. Ну и ладно. «Нам он тоже не нужен», — подумала она.
Но на следующий день Никита снова ждал её у школы.
— Знаю, решила, что сбежал, узнав про сына. А вот и нет. Садись. В садик? — буднично спросил он.
Надежда улыбнулась и кивнула. Когда она подвела Шурика к машине, тот уставился на Никиту с тем же подозрительным взглядом, что и мама накануне, потом вопросительно посмотрел на неё.
— Это мой коллега, Никита Сергеевич. Ну чего встал? Садись, — неестественно бодро сказала Надежда, пытаясь скрыть неловкость.
Шурик не прыгал от радости, не нырял в салон. Молча забрался на заднее сиденье и уткнулся носом в окно.
— Куда едем? — обернулся к нему Никита.
— Недалеко. Без кресла штрафанут, — ответила за сына Надежда.
— Тогда в ТЦ. На улице холодно. Шурик, согласен? — весело громко спросил Никита.
Мальчик промолчал, будто за окном разворачивалось самое важное шоу в мире. Никита усмехнулся и тронулся с места.
В школе учителя многозначительно замолкали, когда Надежда заходила в учительскую. А если появлялся физрук — поспешно ретировались, перешёптываясь.
Никита не торопился, действовал осторожно. Дважды уходил после ужина, а на третий раз остался до утра. Надежда спала плохо, то и дело поглядывая на часы — боялась, как бы Шурик не застал её в постели с Никитой.
— Да ладно, пацан уже большой. Пусть привыкает, — пробурчал под утро Никита, обнимая её.
Но Надежда выскользнула из объятий и встала. В будни Шурика не добудишься, а тут, как на зло, мог проснуться рано. Когда он после умывания зашёл на кухню, мама уже жарила сырники, а Никита сидел за столом.
— Здравствуйте, — удивлённо буркнул Шурик и уставился на мать.
— Умылся? Тогда завтракай, — Надежда улыбнулась сначала Никите, потом сыну и подошла со сковородкой.
Первая порция досталась Никите, и Шурик это тут же отметил.
— Приятного аппетита, — налила чай Надежда. — Сколько сахара?
— Две. — Никита не сводил глаз с Шурика. — Ну что, устроим соревнование — кто быстрее съест?
— А зачем? — Шурик нахмурился.
— Так, для драйва. Настоящий мужик всегда принимает вызов! — Никита с шумом отхлебнул чаю и отправил в рот кусок сырника.
Шурик жевал медленно, явно не собираясь участвовать в гонке. Надежду радовала его независимость, но и огорчало: значит, Никита ему не по душе.Но именно в этот момент щенок Смайл, вдруг подбежав к Никите, радостно лизнул его ботинок — и все сразу поняли, что в этой странной компании может получиться настоящая семья.