Мать отказалась от внуков
Татьяна Ивановна поставила чашку так резко, что чай брызнул на скатерть. В трубке ещё звучал возмущённый голос соседки Нины Семёновны.
— Таня, ну как можно так? Собственных внуков не видеть! Они же малыши, что они тебе сделали?
— Нина, не лезь не в своё дело, — сухо ответила Татьяна Ивановна. — У каждого свои причины.
— Какие причины? Анечке всего четыре года, а Вовочке и двух нет. Они скучают по бабушке.
Татьяна Ивановна вздохнула и посмотрела во двор, где резвились соседские дети. Вспомнилось, как тут же бегали её внуки. Анечка вечно просила качаться на качелях, а маленький Вовка неуклюже гонялся за воробьями.
— Нина, некогда мне. До свидания.
Она бросила трубку и зашла на кухню. На холодильнике всё ещё висели детские рисунки — каракули фломастерами, которые Аня называла «портретом бабушки». Татьяна Ивановна сняла их и засунула в ящик.
Дверной звонок заставил её вздрогнуть. В глазке мелькнул сын Дмитрий с пакетами в руках.
— Мам, открой, — устало попросил он.
Татьяна Ивановна открыла, но на пороге не подвинулась.
— Если опять пришёл уговаривать сидеть с детьми, можешь сразу уходить.
Дмитрий поставил пакеты на пол и потёр переносицу.
— Мам, ну что за капризы? Катя свалилась с температурой. Мне на работу, а детей не с кем оставить.
— Няню найди. Деньги у вас водятся.
— Какую няню за час? Мам, это же твои внуки!
— Мои? — усмехнулась Татьяна Ивановна. — А когда полгода назад меня из квартиры выставили, они тоже были моими?
Дмитрий закатил глаза. Этот спор они вели уже в сотый раз.
— Мам, мы же объясняли. Нам тесно. Семье из четырёх человек в двушке не развернуться.
— Тесно? А мне в старости по углам скитаться — это нормально?
— Мы же помогаем…
— Копеечная помощь! — голос Татьяны Ивановны загремел. — Двадцать лет в вашей семье прожила. Детей растила, пока вы с Катей карьеру строили. Стирала, готовила, убирала. А как подросли — за порог!
— Мам, другого выхода не было…
— Был! Взять трёшку. Но нет, вам машину новую да Турцию подавай.
Дмитрий молчал. Он знал, что мать права, но признаваться было невыносимо.
— Слушай, — тише сказал он, — да, мы поступили плохо. Но дети-то тут при чём? Они тебя обожают.
— И я их люблю, — призналась Татьяна Ивановна. — Потому и не хочу, чтобы видели, как со мной обращаются. Пусть помнят добрую бабушку, а не прислугу по вызову.
— Мы тебя не используем!
— Нет? А кто каждую неделю звонит: «Мам, посиди»? Кто подкидывает простуженных, потому что в садик нельзя? Кто сдаёт на выходные, чтоб отдохнуть?
Дмитрий открыл рот, но мать не дала вставить слово:
— А когда у меня в прошлом месяце сердце прихватило, кто приехал? Соседка Нина! Не сын, не сноха, а чужая тётка.
— Мам, работа, дети…
— У всех работа. Но нормальные люди о родителях не забывают.
Татьяна Ивановна стояла в дверях, не пуская сына внутрь. Дмитрий понял — сегодня он здесь не желанный гость.
— Ладно, — поднял пакеты, — но это неправильно, мам. Дети спрашивают, почему бабушка их разлюбила.
Слова кольнули, но Татьяна Ивановна не дрогнула.
— Скажи им, что бабушка устала быть удобной.
Дмитрий ушёл, а она заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Комок подкатил к горлу, но слёзы она сдержала. Прошла в зал и опустилась в кресло, где раньше читала сказки Ане.
Квартиру она снимала уже полгода. Однушку на окраине, вдали от прежнего дома. Хозяйка попалась славная, но чужие стены не грели.
А началось всё с того разговора за ужином. Дмитрий и Катя сидели напротив, дети спали. Говорили шёпотом, но Татьяна Ивановна всё слышала из своей комнаты.
— Может, пора маме своё жильё искать? — предложила Катя. — Дети подрастают, им нужны комнаты.
— Не знаю, — ответил Дмитрий. — Она же помогает с детьми.
— Помогает, но какой ценой? Вечно всем недовольна, детей балует, меня критикует. Вчера Аньке разрешила мультики до ночи смотреть.
— Может, поговорить?
— О чём? Она считает, что мы ей обязаны. А между прочим, это наша квартира, наши дети.
Татьяна Ивановна тогда не сомкнула глаз. Утром Катя подняла тему официально.
— Татьяна Ивановна, мы с Димой думаем, вам пора жить отдельно.
Она поперхнулась чаем.
— Как это?
— Ну, вы же самостоятельная. А нам тесно.
— Тесно? — переспросила она. — А двадцать лет не было тесно?
— Тогда помощь нужна была, — встрял Дмитрий. — А теперь дети подросли.
— Понятно. Пока нянька требовалась — терпели. А теперь — на выход.
— Мам, ну что за глупости? — возмутился Дмитрий. — Мы просто предлагаем пожить отдельно.
— На что? На пенсию в пятнадцать тысяч?
— Поможем, — пообещала Катя. — Первое время поможем.
Первое время. Как будто она просила подачку, а не отдала этой семье лучшие годы.
— Хорошо, — сказала тогда Татьяна Ивановна. — Найду жильё. Только запомните — с квартирой теряете и няню.
— То есть? — не понял Дмитрий.
— А то. Не будет бабушки по вызову. Захотели самостоятельности — получите сполна.
Катя и Дмитрий переглянулись. Видимо, они не продумали этот момент.
— Мам, дети тебя любят, — попробовал Дмитрий. — Ты же не откажешься их видеть?
— Видеть буду. По воскресеньям. На пару часов. Как положено бабушкам «на отшибе».
— А если нам срочно нужно будет? Или мы заболеем?
— Няню ищите. Или в садик водите.
Катя побледнела.
— Но это же дорого…
— А моя помощь была дармовой, — напомнила Татьяна Ивановна. — Двадцать лет дармовой помощи. Хватит.
Они ещё пытались оправдаться, но она была непреклонна. Она всё понялаТатьяна Ивановна взяла со стола фотографию внуков, осторожно провела по ней пальцем, убрала в шкаф и твёрдо закрыла дверцу.