— Да ты рехнулся, Дима! Это моя комната! — Николай Петрович застыл в дверях, сжимая кулаки, не веря своим глазам.
— Была твоя, дядя Коля, — парень даже не оторвался от телефона, развалясь на диване. — Теперь моя. Мама так решила.
— Какая ещё мама?! — взорвался Николай Петрович. — Я тебе не дядя! И куда делась моя кровать? Где мои вещи?!
Дима равнодушно пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана.
— Кровать на балкон, вещи в коробки. Мама сказала, тебе и там нормально.
Земля ушла из-под ног. Двадцать лет он прожил в этой квартире, эта комната была его крепостью. А теперь какой-то наглый студент хозяйничает здесь, будто у себя дома.
— Татьяна! — рявкнул он, направляясь на кухню. — Татьяна, иди сюда немедленно!
Жена вышла, вытирая руки о полотенце. Ни тени смущения.
— Что случилось, Коля? Чего орёшь?
— Что случилось?! — Николай Петрович трясся от ярости. — Твой сынок оккупировал мою комнату! Мои вещи выкинул на балкон! Это что за беспредел?!
— Коля, успокойся, — голос Татьяны был тихим, но твёрдым. — Дима поступил в университет, ему нужна своя комната. А ты переживёшь на балконе — я всё обустроила.
— На балконе?! — Николай Петрович схватился за голову. — Таня, ты в своём уме! Это моя квартира! Я тут прописан!
— Наша квартира, — поправила жена. — И Дима теперь здесь живёт. Постоянно.
Николай Петрович опустился на стул. Когда два года назад он женился на Татьяне, она предупредила, что у неё есть сын, который живёт с отцом. Парень изредка заглядывал, вёл себя тихо. Николай Петрович даже надеялся, что смогут подружиться.
— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил он устало.
— А что говорить? — Татьяна села напротив. — Дима взрослый, ему нужна своя территория. А ты потерпишь.
— Потерпишь… — повторил он. — Таня, я работаю сутки через трое! Мне высыпаться надо! На балконе зимой — ледник, летом — парилка!
— Привыкнешь. Дима хороший парень, тебя не побеспокоит.
Николай Петрович смотрел на жену. Два года назад она казалась ему спасением. После развода, после того как бывшая увезла дочь в Питер, Татьяна стала для него глотком воздуха. Симпатичная бухгалтерша, добрая, отлично готовила. Познакомились в парке — она кормила голубей, он читал газету.
— У меня сын есть, — сказала тогда. — Живёт с отцом, но иногда приезжает.
— Не проблема, — ответил он. — Детей люблю.
И правда любил. Свою дочь Катю видел редко. Дима поначалу казался нормальным — вежливым, тихоней.
— Тань, — попробовал договориться. — Может, диван-кровать в зал поставим для Димы? А комната останется моей?
— Нет, — жена покачала головой. — Ему учиться надо. А ты только телевизор смотришь.
— Только телевизор… — что-то внутри оборвалось. — Таня, я после смены еле на ногах стою!
— Ты эгоист, Коля. Думаешь только о себе. А у меня сын — я о нём должна заботиться.
Он пошёл на балкон. Там стояла его кровать, рядом — коробки. Балкон застеклён, но сырость пробирала до костей. Сел, опустил голову в ладони.
Вечером Дима вышел ужинать. Николай Петрович сидел за столом, пил чай.
— Слушай, давай поговорим, — начал он мирно. — Может, найдём решение?
— Какое решение? — Дима достал из холодильника кефир. — У меня своя комната, у тебя своя. Всё честно.
— Моя «своя» — на балконе.
— Ну и что? Зато у вас с мамой теперь больше места.
— Дима, я понимаю, ты студент. Но нельзя же так с людьми.
— С какими людьми? — парень усмехнулся. — Ты мне не родня. Мама — родная, а ты так… временно.
— Временно?
— Ну да. Мама ещё молодая. Может, кого получше найдёт.
Кровь ударила в виски, но Николай Петрович сдержался.
— Это моя квартира.
— Общая, — зевнул Дима. — Закон один для всех.
Разговор был бесполезен.
На следующий день Николай Петрович снова подступил к Татьяне.
— Таня, ну серьёзно. Хотя бы временно…
— Хватит ныть, — жена не отрывалась от плиты. — Диме учиться надо. Ты мужчина — потерпишь.
— Я дежурный на ТЭЦ! Если не высплюсь — авария может быть!
— Не преувеличивай.
— Таня…
Татьяна повернулась. В её глазах — лёд.
— У меня есть сын. Он важнее.
Он смотрел на неё и не узнавал. Куда делась та женщина, что варила ему борщ, спрашивала, как дела? Которая гладила его плечи после смены и шептала «люблю»?
Вечером Дима включил музыку на полную. Николай Петрович, только пришедший с ночной, постучал.
— Убавь!
— Не слышу!
— Люди спят!
Дверь распахнулась. Дима ухмылялся.
— Иди на кухню, там тише.
— Я не могу…
— Купи себе квартиру тогда. А тут уже занято.
— Щенок! — Николай Петрович рванулся вперёд, но дверь захлопнулась.
— Мама! — заорал Дима из-за двери. — Твой муж меня бить собрался!
Татьяна влетела в коридор.
— Коля, что ты творишь?!
— Он… он…
— Он ребёнок!
— Восемнадцать лет — ребёнок?!
— Он учится!
— В игры играет!
— Не твоё дело! — холодно бросила Татьяна. — Не нравится — уходи.
— Это моя квартира.
— Наша. И мой сын тут живёт.
Он понял — проиграл.
На следующий день замок в его бывшей комнате сменили.
— Зачем? — спросил он у Татьяны.
— Дима просил. Говорит, без стука входишь.
— В свою комнату.
— В его.
Он пошёл на балкон, стал собирать вещи.
— Что делаешь?
— Уезжаю.
— Не будь ребёнком.
— Не буду спать на балконе в своей квартире. Видимо, она уже не моя.
— Куда?
— К матери.
Татьяна молчала. Дима высунулся из комнаты.
Он вышел на улицу, ощущая странное облегчение — теперь он понял, что иногда одиночество лучше, чем чужая семья, в которой ты так и не стал своим.