Оставалось ехать ещё сотню километров, когда фары выхватили из темноты красную “Ладу” с поднятым капотом на обочине. Рядом энергично махал руками паренёк. Останавливаться ночью на глухой дороге — чистое безумие. Но небо на востоке уже светлело, да и ехать оставалось рукой подать. Иван притормозил и вышел. Не успел сделать и шага, как сзади оглушительный удар обрушился на голову.
Очнулся оттого, что кто-то шаркал по его карманам. Попытался встать, но тяжёлое тело придавило к земле. Нападавших, видимо, было несколько — в бок врезался чей-то ботинок. От дикой боли он застонал.
Тут же на него обрушился град ударов. Иван свернулся калачиком, закрывая голову руками и поджимая колени к животу. Удар под рёбра пронзил острой болью, и сознание уплыло.
Пришёл в себя от тихого скулёжа. Поначалу подумал, что это он сам стонет. Бить перестали. Он пошевелился — и тут же мокрый нос ткнулся в щёку. Иван приоткрыл глаза и увидел над собой настороженную морду пса. Попытался подняться, но резкая боль в боку перехватила дыхание. “Ребро сломано”, — мелькнуло в голове. Мысли двигались вязко, будто череп был набит ватой. Пёс снова заскулил.
В следующий раз очнулся уже в движении: мотор урчал, тело подскакивало на колючих кочках дороги.
“Очнулся. Скоро в город, потерпи, парень”, — донёсся голос, в котором не разобрать, мужской он или женский.
Веки будто свинцовые. Да и открывать их не хотелось — усталость тянула обратно в забытьё. Выдернул из неё резкий толчок. Теперь его куда-то несли. Приоткрыл глаза — яркий свет ударил по зрачкам, заставив зажмуриться. Лоб нестерпимо ломило.
“Пришёл в себя”, — прозвенел девичий голос.
Иван снова приоткрыл глаза. В мельтешении лампочек проступало чьё-то лицо. Голова закружилась, подкатила тошнота. Движение вдруг остановилось. К нему склонилось лицо — теперь яснее: старик с клиновидной седой бородкой внимательно разглядывал его.
“Как звать-то, сынок? Помнишь, что случилось?” — голос звучал издалека.
“Иван Петров. Меня…”, — едва шевельнул разбитыми губами, но его поняли.
“Да уж, здорово тебя потрепали.”
“Машина…”, — выдохнул Иван. Каждый вдох будто ножом под рёбра.
“Машины рядом не было. Только пёс. Он тебя и спас. Отдыхай, лучше поспи”, — сказал старик, и Иван послушно провалился в сон.
Проснулся с ясной головой. В палате слышались приглушённые голоса.
“Очнулся. Отлично. Слышите меня? Я капитан Смирнов из полиции. Можете говорить? Нужно задать пару вопросов.”
Иван рассказал, как остановился, как его избили, назвал номер машины…
“Это ваш пёс?”
“У меня нет собаки”, — удивился Иван.
“Но водитель, который вызвал скорую, сказал, что пёс выскочил из леса прямо под колёса. Тот остановился, а собака привела его к оврагу, где вы лежали. С дороги не видно. Если бы не пёс… Ладно, распишитесь.” Перед лицом возник лист, в пальцы сунули ручку. Иван расписался и уронил руку на одеяло.
“Что со мной?” — прошептал.
“Живы — уже хорошо. Два сломанных ребра, сотрясение, синяки.”
“Всё, хватит на сегодня. Он устал. Приходите завтра”, — сказал знакомый голос. Иван и правда почувствовал дикую усталость и снова уснул.
Проснулся ночью. На потолке плясали тени от листвы. От их движения закружилась голова. Закрыл глаза. Мысли прояснились. Вспомнил обочину, удар…
Утром проснулся от птичьего гомона за окном. Самочувствие улучшилось.
“Ну вот и хорошо. Встать сможете?” — улыбнулся доктор с клиновидной бородкой.
“Да”, — услышал собственный голос.
“Давайте помогу. Осторожно.” Доктор поддержал за локоть. “Не спешите. Теперь садимся. Голова не кружится? Тогда ноги на пол. Молодец.” Комната постепенно остановилась. Иван огляделся: палата с бледно-голубыми стенами, тумбочка. Доктор в белом халате, похожий на купца с лубочков, стоял рядом. ГрудСол терпеливо ждал у больничных дверей, виляя хвостом, когда Иван вышел, и они вместе отправились домой, где их уже ждал ароматный борщ и новое начало.