— Как это не можете? Это же ваша мать! Вы рыдали у её койки, а теперь отказаться хоронить? — Ольга аж перехватило дыхание от злости.
— Ольга Сергеевна, из четвёртой палаты передали… Миронова умерла.
Она отложила ручку, встала из-за стола, поправила выбившийся из-под медколпака локон в зеркале шкафа и вышла.
Дверь в палату была приоткрыта. У кровати Анны Петровны Мироновой стоял сгорбившийся мужчина, шёпотом что-то говорил и всхлипывал. Ольга сразу поняла — смерть. Глаза закрыты, рот чуть приоткрыт…
Соседка по палате, старушка с соседней койки, тут же поманила её, выпучив глаза для важности:
— Уже минут десять так стоит… Всё прощения просит. Не велел никого звать, мол, попрощаться хочет…
Ольга подошла к умершей.
— Надо унести из палаты, другие пациенты… — Она запнулась, когда мужчина резко повернулся к ней. Лицо красное, в слезах. — Ваша мама умерла. Это не изменить, — тихо сказала она.
«Взрослый мужик, а так убивается… Наверное, любил», — мелькнуло у неё.
— От чего её лечили? — вдруг хрипло спросил он.
— Обычно спрашивают «от чего умер», а не «от чего лечили». Пойдёмте в ординаторку, объясню, — Ольга развернулась, но он схватил её за руку. — Что вы себе позволяете?! Мне больно!
— А вы почему её уморили? Она никогда не болела! Она… — Он сдавленно всхлипнул, закрыв лицо ладонью.
Ольга резко вырвала руку.
— Если вам не жаловалась, не значит, что здорова была. Может, щадила. Или помощи от вас не ждала, — холодно бросила она. — Две недели тут лежала, а вы ни разу не пришли. Теперь слёзы пускаете.
— Я не знал… В командировке был. Соседка сказала только сегодня…
— Пойдёмте, — устало повторила Ольга, но он не сдвинулся.
Она вышла, отдала распоряжение… Но сын так и не зашёл. Медсестра Галя сказала — ушёл. «Ну, бывает… Очнётся, придёт», — подумала Ольга.
Но через два дня позвонили из морга:
— Тело не забирают. Что делать будем?
— Как не забирают?! — она вспомнила его рыдания. — Разберусь…
«Не забрал? Так убивался… Может, запил? Или беда какая?» Ольга нашла в карте номер родственника. Долго звонила — наконец хриплый, пьяный голос:
— Чего надо?
— Я врач вашей мамы. Вы собираетесь её хоронить?
— Я… не могу…
— Как не можете?! Напились и забыли?! Это же мать ваша! Вы там ревели, а теперь… — у неё перехватило дыхание. — Тело неделю бесплатно хранится, потом…
— Вы её угробили, а теперь… — в трубке треск, гудки.
— Скотина! — вслух вырвалось у Ольги. — Надо же так напиться, чтоб мать не похоронить!
Она привыкла к хамству, но тут… Взяла себя в руки: «Проспится, завтра позвоню». Но за хлопотами забыла. Из морга не звонили — видимо, забрал. Однако этот случай не выходил у неё из головы…
Она вспомнила, как хоронила свою мать…
***
Их отношения всегда были сложными. Мама воспитывала Ольгу одна и держала в ежовых рукавицах. Даже в старших классах запрещала возвращаться после девяти. Подруги красили волосы в розовый, а Ольга боялась даже подумать об этом.
Платья мама выбирала «практичные» — «чтобы на все случаи». Слёзы не помогали.
Летом Ольга подрабатывала санитаркой, чтобы купить себе платье. Но мама лишь охала:
— Заработала — и всё на тряпки! Я думала, подрастёшь — мне легче будет…
Когда Ольга поступила в мединститут, мама кричала:
— Сколько тебя кормить-то?!
На втором курсе Ольга сбежала к однокурснику. Он женился на ней, когда она забеременела, но после выкидыша охладел. А когда Ольга снова забеременела — застала его с другой.
Не ушла — некуда. Мама бы не приняла. После родов муж сбежал.
Свекровь помогала, хоть и без особой нежности. Потом Ольга устроилась на работу, сын пошёл в сад — стало легче.
Однажды соседка сказала: мама тяжело больна. Ольга примчалась, умоляла перевести в свою больницу — та отказалась.
Каждый день после работы Ольга ехала через весь город. Уставала, опаздывала за сыном…
После выписки мама не пустила их к себе:
— Ребёнок шумный, мне покой нужен…
Год Ольга металась между работой, сыном и матерью. Брала ночные дежурства, чтобы оплатить сиделку.
Потом мама перестала её узнавать. Говорила чужим:
— Дочь неблагодарная, бросила…
А когда узнавала — кричала:
— Пришла проверить, не умерла ли? Квартиру хочешь?!
Ольге хотелось выкрикнуть все обиды — но зачем? На следующий день мама опять не узнавала её.
Только когда та окончательно слегла, Ольга с сыном переехали. И в редкие моменты просветления у них были разговоры по душам. Обе плакали, просили прощения…
Как поздно это пришло.
Однажды ночью Ольга проснулась от тревоги. Мама не спала — словно улыбалась. До утра Ольга держала её за руку…
***
История с тем мужчиной заставила её задуматься. На Радоницу Ольга поменялась сменами и поехала на кладбище.
У входа она увидела его —