**3 ноября**
Сегодня вечером, за ужином, снова заговорили об отпуске. У нас в семье заведено: в будние дни ужинаем вместе, без спешки. Утром все разбегаются — кто на работу, кто в школу, а вечером, наконец, можем поговорить. Жена, Татьяна, всегда садится между мной и дочкой, спиной к плите. Двенадцатилетняя Вероника — напротив меня, лицом к окну.
— Может, в отпуск к моим родителям в деревню? Отец просит помочь с крышей, — предложил я.
— А я хочу в Сочи! — заныла Вероника.
— Денег нет, — вздохнул я. — Ипотека, машину чинить… В деревне хоть сэкономим.
Татьяна кивнула:
— Поддерживаю. Хотя море, конечно, манило…
— Ура! — сразу засияла Вероника.
Тут зазвонил телефон. Татьяна взглянула на экран и нахмурилась. Звонила её мать, Надежда Ивановна. Татьяна вышла в коридор, а через минуту вернулась взволнованная.
— Что случилось? — спросил я.
— Мама просит приехать. Говорит, срочно. Чувствую, это опять из-за Кати…
Катя — её младшая сестра. Три года назад вышла замуж за турка и уехала в Анталью, хвасталась роскошной жизнью. Но последние полгода звонки стали тревожными.
Я предложил отвезти её, но Татьяна отказалась:
— Если что — приедешь за мной.
Она ушла, а я остался с тяжёлым предчувствием.
Через час Татьяна позвонила:
— Всё хуже, чем я думала… Катя просит у мамы два миллиона.
Я присвистнул:
— Два миллиона?! Зачем?
— У её мужа проблемы с долгами. Говорит, иначе его убьют. Мама решила продать квартиру…
Я не поверил своим ушам. Квартиру! В её-то годы!
Мы проговорили до глубокой ночи. В итоге решили взять кредит, а потом не спеша продать мамину квартиру, купить ей однокомнатную и погасить часть долга.
Конечно, отпуск в Сочи отменялся.
Деньги отправили через знакомых — напрямую в Турцию сейчас не перевести. Катя позвонила, растроганная, благодарила. А мама переехала в новую квартиру — маленькую, на окраине.
Татьяна ездила к ней каждый день, помогала обживаться. Как-то вечером вернулась задумчивая:
— Мама сегодня призналась… Оказывается, мой отец — не мой отец.
Я притих.
— Она забеременела в институте, парень сбежал. Её выдали замуж за первого, кто согласился… Не любила его. Потом встретила отца Кати — он был весёлым, добрым. Но умер рано…
Голос у неё дрогнул.
— Вот почему она так любила Катю — она напоминала ей о нём. А меня… недолюбливала.
Я обнял её.
Сейчас, оглядываясь назад, понимаю: семейные тайны — как мины. Рано или поздно рвутся. Но главное — не зарывать их снова, а разряжать.
Катя родила дочку, назвала Надей — в честь матери. Но больше не звонит.
А мы с Татьяной теперь чаще видимся с её мамой. Говорим, смеёмся… Как будто наверстываем упущенное.
Вывод?
Любовь не терпит условий. Если ты кого-то любишь — люби сейчас. Потом может быть поздно.