В полумрачной хрущёвки на окраине приморского городка Приморск, где солёный ветер с Балтики пробирался сквозь щели старых деревянных рам, Наталья стояла у пустого холодильника, сжимая виски. Продукты исчезали странным образом — ещё вчера она закупилась на неделю, а сегодня не осталось даже куска колбасы. Её муж Сергей, как она думала, снова всё уничтожил в один присест, и эта мысль грызла её изнутри, словно голодная крыса.
Разговоры с Сергеем напоминали разговор глухого с немым — каждый спор заканчивался скандалом. Его трёхмесячная безработица превращала их жизнь в ад. Наталья крутилась как белка в колесе, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, а продукты будто растворялись в воздухе. Она привыкла пить чёрный чай без сахара и жевать вчерашний хлеб — после смены сил готовить уже не было. А Сергей жил в своём мире, где еда появлялась сама собой, а жена должна была терпеть.
— Завтра еду к дяде Коле в деревню, помочь с баней, — бросил Сергей из комнаты, не отрываясь от футбола.
Наталье было всё равно. Ломота в теле и температура приковали её к постели. Утром стало хуже, и она осталась дома. Глотнув таблеток, она провалилась в тяжёлый сон, мечтая хотя бы о нескольких часах покоя.
Но покой нарушил грохот на кухне. Кто-то гремел кастрюлями, хлопал дверцей холодильника, а потом запел частушку — нагло, будто у себя дома. Наталья, еле переставляя ноги, поплёлась на звук. На кухне, разложив продукты по пакетам, стояла сестра Сергея, Людмила — особа, с которой Наталья предпочитала не сталкиваться. Людмила всегда считала, что её брат обязан содержать не только свою семью, но и её с двумя детьми. Сергей постоянно подкидывал ей денег, вытягивая их из общего бюджета, и Наталья молча терпела. Но сейчас Людмила вовсю рылась в их холодильнике, упаковывая еду в сумку.
— Здравствуй, — сквозь зубы выдавила Наталья.
— Ой! А ты чего дома? — Людмила дёрнулась, чуть не уронив банку солёных огурцов.
— Температура. А ты, похоже, тут как хозяйка?
— Серёга сам ключи дал, — отрезала Людка, даже не смутившись.
— Значит, не у него аппетит зверский, а у тебя руки длинные, — голос Натальи дрожал от злости.
— Он мне брат! У меня дети, мне негде брать! — Людмила выпрямилась, будто готовясь к драке.
— Твой брат без работы сидит, а я, получается, обязана кормить всю твою семью? И даже не знать? — В горле комом встал гнев.
— Ну и жадина! Кусок колбасы пожалела! Я одна тяну детей! — Людка вспылила.
— Отдай ключи. Сейчас же. Или милицию вызову. Квартира моя, а твой брат тут никто, — Наталья шагнула вперёд, глаза горели.
— Из-за такой ерунды скандал закатываешь? Мелочная! — Людмила швырнула ключи на стол. — Я Серёге всё расскажу, он тебе покажет!
— Пусть покажет, как покрывал твои воровство, — Наталья разрыдалась.
Она опустилась на стул, потрясённая. Всё это время её дурачили, выставляли дурой. Кто бы мог подумать, что свояченица таскает их еду, оставляя крохи, а Сергей притворялся, будто сам всё съедал. Но самое страшное — он знал и молчал, предавая её доверие.
Наталья вспомнила свекровь — ту ещё рукожопку, которая считала чужие вещи своими. Яблоко от яблони недалеко падает. Сердце сжалось, но решение пришло мгновенно. Дрожащими пальцами она набрала номер мужа.
— Разводимся, — сказала она, не дав ему слова вставить.
— Подожди, я сейчас приеду! — затараторил Сергей.
— Всё уже решено.
— Одумаешься — приползёшь обратно! — крикнул он.
Но Наталья уже не слушала. Сергей стал для неё чужим — как ветер, уносящий последние остатки доверия. Жаль только лет, потраченных на человека, который не ценил ни её, ни их семью. Развод был не концом, а началом новой жизни — где никто не посмеет красть её покой.