Да убавь уже эту чёртову музыку! крикнула Варвара Семёновна, стуча кулаком в стену. Ночь на дворе, нормальные люди спят!
В ответ грянули ещё более оглушительные аккорды, словно в соседней квартире устроили концерт всех рок-групп страны.
Мам, успокойся, вздохнула Вера, выходя из кухни с чашкой чая. Поговоришь с ними завтра по-хорошему.
По-хорошему?! Варвара Семёновна метнула на дочь возмущённый взгляд. Месяц уже «по-хорошему»! А им хоть бы что! То ли не слышат, то ли издеваются!
За стеной раздался грохот, мужской смех, топот. Варвара Семёновна схватилась за сердце.
Боже мой, что за безобразие! Раньше тут жила Марфа Игнатьевна, царствие ей небесное, тишь да благодать. А теперь
Вера поставила чашку на стол, подошла к матери.
Мам, ну чего ты так переживаешь? Молодёжь же, гуляют. Вспомни, как мы с Толиком в детстве по квартире гоняли.
Днём! И дети! А эти махнула рукой Варвара Семёновна. Взрослые мужики, а ведут себя, как малые дети.
Музыка вдруг стихла. В наступившей тишине лишь тиканье кухонных часов да смутный шёпот за стеной.
Вот видишь, облегчённо улыбнулась Вера. Может, сами одумались.
Но не тут-то было. Через пару минут раздался протяжный, душераздирающий вой.
Это что?! Вера побледнела.
Пёс, мрачно констатировала Варвара Семёновна. Теперь ещё и собака. Здоровенный, судя по голосу.
Животное выло так, будто оплакивало всю мировую скорбь. Вой переходил в скулёж, затем снова взвивался ввысь.
Мам, может, ей плохо? Может, помочь?
Какая помощь?! Им на всех наплевать! Варвара Семёновна снова застучала в стену. Тише там! Слышите?! Успокойте пса!
В ответ неразборчивые голоса. Пёс замолчало, но ненадолго, вскоре завыв с новой силой.
Варвара Семёновна опустилась в кресло.
Верка, больше не могу. Сил нет. Каждую ночь: то музыка, то телевизор, то этот пёс. Не сплю уже неделю.
Дочь присела рядом.
А участкового вызывала?
Вызывала. Пришёл. Поговорил. На день затихли потом опять. Говорит, доказательств нет. Как шум зафиксируешь? Как только он уходит начинается снова
За стеной грохот, будто мебель двигают. Скрежет, стук, ещё скрежет.
В час ночи мебель таскают, пробурчала Варвара Семёновна. Нормальные люди так не живут.
Мам, а вдруг у них беда? Может, не со зла?
Ты их что, защищаешь?!
Нет, просто помнишь, бабка Агафья про дядю Мишу рассказывала? Он тоже по ночам шумел, а оказалось болезнь. Альцгеймер. Не понимал, что делает.
Варвара Семёновна задумалась. Да, шум был странным. Не обычное гулянье будто там творилось что-то необъяснимое.
Ладно, решительно встала она. Пойду сама разберусь.
Мам, ночью?!
А им не спится!
Накинула халат, вышла на площадку. Дверь соседей ничем не примечательна, только номер 38 заклеен скотчем, будто кто-то пытался его скрыть.
Нажала звонок. Мелодия прозвучала внутри, но никто не открыл. Шум не стихал.
Откройте! громко сказала Варвара Семёновна. Соседка!
Тишина. Затем шаги медленные, осторожные.
Дверь приоткрылась на цепочку. В щели усталый серый глаз.
Вам чего? хриплый голос.
Живу рядом. У вас музыка, пёс воет Люди спать не могут.
Какая музыка? искреннее недоумение.
Как какая?! Вот же она!
Действительно, за стеной играла мелодия тихая, грустная.
Ничего не слышу, пожал плечами мужчина.
Варвара Семёновна опешила.
Да как же?! Вот же она!
Тётенька, вам бы к врачу Может, давление?
Да что вы несёте!
Дверь захлопнулась. Варвара Семёновна стояла, прислушиваясь. Мелодия всё ещё звучала, но теперь будто из далёкого прошлого.
Вернувшись, застала Веру у стены, прильнувшую ухом.
Ну что?
Странно Музыка есть, но будто играет старый патефон.
У кого сейчас патефоны?!
Не знаю И голоса мужской и женский. Разговаривают, но слов не разобрать.
Варвара Семёновна приложила ухо. Да, старая песня, из её молодости. И шёпот нежный, любящий.
Может, кино смотрят? предположила Вера.
В ночи? И почему мужик сказал, что не слышит?
Не знаю Может, глухой?
Песня сменилась другой ещё старее. Голоса затихли, превратились в шёпот.
Мам, помнишь, бабка говорила про эту квартиру?
Что?
Там когда-то жила пара. Любили друг друга. Он на войну ушёл, не вернулся. А она ждала до конца.
Варвара Семёновна вздрогнула.
Верка, не неси чепухи.
Это не чепуха. Бабка говорила, что Марфа Игнатьевна рассказывала. Они жили тут в сороковых. Она до самой смерти патефон включала их любимые песни.
И что ты хочешь сказать?
А вдруг эти звуки не от новых жильцов?
Варвара Семёновна отшатнулась от стены.
Хватит выдумывать!
Но музыка не умолкала. Старые песни, голоса живые, настоящие. Он что-то рассказывал, она смеялась. Потом пели вместе.
Мам, ложись спать. Утром разберёмся.
Легли, но сон не шёл. Мелодии сменяли друг друга. То смех, то тихие слёзы.
Утром Варвара Семёновна спустилась к консьержке.
Прасковья Фёдоровна, кто в тридцать восьмой живёт?
Да никто, даже не подняла глаз.
Как никто?! Там же люди!
Варвара Семёновна, квартираКвартира пустует полгода, с тех пор как Марфу Игнатьевну похоронили.