Мы с Дмитрием обручились чуть больше года назад. До этого встречались почти три года, и, казалось, знали друг друга как облупленных. Однако настоящее испытание началось не под трели соловьёв, а в повседневной жизни.
До свадьбы жили раздельно: я — в Твери, он — у родителей в подмосковной Балашихе. Я наотрез отказывалась от совместного жилья до брака. Верила: если человек любит — дождётся. Дмитрий ждал. Но, увы, терпения на большее у него не хватило.
Как только мы стали жить под одной крышей, романтика испарилась. Остались квитанции, гора немытой посуды и бесконечные упрёки. И самое обидное — не только от мужа, но и от его матушки.
Дмитрий горяч, упрям и, как выяснилось, крепко застрял в прошлом. Для него жена должна не просто работать, а крутиться как белка в колесе: и щи наварить, и полы отдраить, и бельё перегладить, да ещё и улыбаться, словно с обложки журнала.
Я пыталась достучаться, что живём мы в XXI веке, что у меня тоже есть работа, усталость, мигрени. Не могу же я после восьмичасового дня превращаться в Золушку. Он не слышал. Для него было ясно как день: уборка — женская доля, как и плита.
Первые месяцы я стиснула зубы. Терпела, надеялась, что это просто первые шероховатости. Убирала как могла, стряпала, иногда заказывала пельмени, если не успевала. Но однажды Дмитрий вернулся с работы, хмурый как осеннее небо, уселся на кухне и, не глядя в глаза, бросил:
— Мы с матерью обсудили… и сошлись во мнении, что хозяйка ты никудышная. Не стараешься. Надо чаще прибираться и готовить как следует. Как у неё.
Я остолбенела. Мало того, что он недоволен — он ещё и с матерью меня разобрал по косточкам и вынес приговор. Мол, не дотягиваю. Не справляюсь.
А то, что я вкладываю в бюджет половину зарплаты? Что пашу как ломовая лошадь и тоже мечтаю вернуться в чистый дом, где меня не пилят, а встречают с горячим ужином — но не от меня, а для меня?
Он твердит, что у меня «не так, как у мамы». Ну конечно, не так. У его мамы — пенсия, свободный график, никаких отчётов и совещаний. А я живу в вечной гонке. Но стараюсь. Вчера, например, два часа колдовала над котлетами, а он буркнул, что «корочка не та».
Между тем, свои обязанности он игнорирует. Лампочка в прихожей не горит уже месяц. Кран на кухне капает — хоть бы хны. Но это, по его словам, «ерунда». Зато если на комоде пыль — это катастрофа вселенского масштаба.
Однажды я не выдержала и предложила сделку: бросаю работу и становлюсь образцовой женой. Готовлю, убираю, натираю паркет. Но тогда все траты — на него.
На что он ответил:
— А с чего это я должен тебя кормить даром?
То есть ему нужна идеальная жена — но без вложений. Чтобы и деньги в дом носила, и полы мыла, и улыбалась, да ещё и благодарила за честь быть с ним. А нет — значит, развод. Мол, другого выхода он не видит.
А я не вижу смысла в этом браке. Любовь — не рабство. Я готова идти на уступки, но не на самоуничтожение. Я не его бесплатная кухарка, не дворничиха и уж тем не предмет для обсуждения с мамашей. Я — женщина. И заслуживаю уважения. А не нотаций от мужа, который так и не вылез из-под родительской юбки.