**Дневник Олега**
Я женился на Надежде назло Марине. Хотел доказать, что не страдаю после её измены…
С Мариной мы были вместе почти два года. Любил её безумно, готов был горы свернуть, подстроить всю жизнь под её мечты. Думал, идём к свадьбе. Но её вечные отговорки раздражали.
— Зачем нам пока жениться? Я ещё не окончила институт, а в твоей фирме ни шиша нет. Нет ни нормальной машины, ни своего жилья. И жить с твоей сестрой в одной кухне я не хочу. Если бы не продал тот дом, всё было бы иначе, — это я слышал от неё часто.
Больно, но правда в её словах была. Я с сестрой Олей жил в родительской квартире, бизнес еле держался, сам учился на последнем курсе. Пришлось взять всё в свои руки раньше времени. Дом продали с Олей по согласию — нужно было спасать дело родителей.
За полгода накопились долги, а мы оба ещё учились. Продажа помогла рассчитаться, закупить товар для магазина и даже отложить немного денег.
А Марина считала, что жить надо здесь и сейчас, а не ждать призрачного завтра. С её позиции — под родительским крылом — это звучало легко. Но я повзрослел сразу: ответственность за сестру, бизнес, быт. Верил, что всё наладится — будет дом, машина, сад.
Беды не предвещало ничего.
Договорились в кино, но Марина попросила не заезжать — придёт сама. Я ждал в автобусе, как вдруг увидел её в дорогой иномарке. Выходит, суёт мне книгу и говорит:
— Прости, мы не можем быть вместе. Я выхожу замуж. — И поворачивается к машине.
Я остолбенел. Что могло измениться за те несколько дней, пока меня не было? Вернулся домой, Оля по лицу всё поняла:
— Уже знаешь?
Я лишь кивнул.
— Выходит за богатого. Звала меня свидетельницей — я отказалась. Предательница! За твоей спиной с ним встречалась…
Я обнял сестру, погладил по голове:
— Ничего. Пусть будет счастлива. А мы — ещё больше.
Заперся в комнате на целый день. Оля уговаривала:
— Хоть поешь. Блины напекла…
К вечеру вышел с огнём в глазах:
— Готовься.
— К чему? Что задумал?
— Женюсь на первой, кто согласится, — холодно ответил я.
— Нельзя! Это не твоя жизнь одна! — сестра пыталась остановить, но тщетно.
— Не пойдёшь — поеду один.
В парке было полно людей. Одна девица пальцем у виска покрутила, другая с испугу убежала. Но третья, глядя мне в глаза, сказала «да»…
— Как тебя звать, красавица?
— Надежда.
— Будем отмечать помолвку! — и поволок Надю с Олей в кафе.
За столом повисло неловкое молчание. Оля слов потеряла. У меня же в голове кипели мысли о мести. Уже решил: сделаю всё, чтобы наша свадьба тоже была двадцать пятого.
— Думаю, у тебя серьёзная причина предложить руку незнакомке, — нарушила тишина Надя. — Если это спонтанность, я не обижусь и уйду.
— Нет. Слово дано. Завтра подаём заявление, потом к твоим родителям.
Я подмигнул:
— На «ты» давай.
Весь месяц перед свадьбой виделись ежедневно, говорили, узнавали друг друга.
— Может, скажешь, зачем так? — спросила как-то Надя.
— У каждого свои скелеты в шкафу, — уклонился я.
— Главное, чтобы не мешали жить.
— А ты почему согласилась?
— Представила себя царевной, которую батюшка-царь отдаёт первому встречному. В сказках всегда хорошо кончается: «Жили они долго и счастливо». Решила проверить.
На деле оказалось не так просто. После большой любви остались разбитое сердце и потеря, пусть небольшая, но сбережений. Зато научилась понимать людей. Ухажёров, что роем вились, Надя отпугивала с первого взгляда.
Идеала не искала, но знала твёрдо: нужен умный, самостоятельный, решительный. В Оле увидела твёрдость и деловой подход. Будь он не с сестрой, а с друзьями — прошла бы мимо.
— Так кто же ты, царевна? — задумчиво смотрел я на девушку. — Василиса Премудрая, а может, лягушка?
— Поцелуешь — узнаешь, — улыбнулась она.
Но ни поцелуев, ни чего больше между нами не было.
Я сам занимался подготовкой к свадьбе. Наде оставалось только выбирать из предложенного. Даже платье с фатой купил сам.
— Будешь самой красивой, — твердил.
В загсе, ожидая церемонию, неожиданно столкнулись с Мариной и её женихом. Я криво улыбнулся:
— Поздравляю, — поцеловал бывшую в щёку. — Счастья с твоим кошельком на ножках.
— Не устраивай цирк, — нервно ответила Маша.
Она оценивающе разглядывала Надю. Статная, красивая — не просто милая, а яркая. Держалась с достоинством, словно королева. Марина проигрывала во всём. Ревность разрывала её. Счастья не было. Ощущение ошибки и несбывшегося не отпускало.
Я повернулся к Наде:
— Всё в порядке, — напряжённо сказал.
— Ещё не поздно остановиться, — прошептала она.
— Нет. Играем до конца.
И только в зале загса, глядя в грустные глаза теперь уже жены, я понял, что натворил.
— Я сделаю тебя счастливой, — сказал, веря в свои слова.
Началась семейная жизнь. Оля с Надей быстро нашли общий язык, ладили, дополняли друг друга. Вспыльчивая Оля научилась сдерживать эмоции, а Надя ловко наладила быт, всё успевала незаметно.
Как экономист, она быстро привела финансы в порядок. Через полгода открыли второй магазин, потом собрали бригады — теперь не только продавали стройматериалы, но и делали ремонты. Доходы росли.
Оказалась настоящей Василисой Премудрой — умела так подать идею, что я считал её своей. Казалось, всё хорошо, можно радоваться. Но меня глНо однажды, сидя на крыльце нашего нового дома, я вдруг осознал, что это не рутина, а настоящее счастье — тихое, прочное, и только благодаря Надежде я наконец научился его ценить.