Он назвал её жалкой служанкой и ушёл, но когда попытался вернуться, его ждал сюрприз.
С детства Злате твердили, что женщины в их роду не знают счастья. Прабабка похоронила мужа под Сталинградом, бабку покалечило на шахте, а отца она не помнила — тот сбежал, когда Злата ещё ходила под стол. Девочка росла с мыслью, что и её замужество закончится крахом.
Сергея она встретила в душном цеху на окраине Челябинска, где оба перебивались с хлеба на квас. Он латал конвейеры, она клеила коробки. Познакомились в прокуренной курилке, где он поделился с ней бутербродом с колбасой. Расписались через полгода, переехали в её хрущёвку на улице Ленина.
Жили как все. Родился Витька, потом Петька. Когда мать Златы умерла от водянки, она осталась одна с двумя пацанами на руках. Сергей приносил зарплату, она вкалывала дома. Не роптала — так было заведено.
Но годы спустя он начал пропадать. То «аврал на заводе», то «нужно помочь Ленке с документами». Злата видела, как он отстраняется: забегал переодеться, а то и вовсе исчезал на сутки.
«Брось её, подумай о сыновьях», — выдохнула она однажды.
В ответ — ледяное молчание.
Она продолжала стирать его робы, варить борщ.
«Ты рождена полы мыть», — бросил он ей в лицо.
Злата молилась, чтобы он одумался. Но в декабрьский вечер Сергей выбросил вещи в рваный чемодан.
«Не уходи! Пацанам отца нужно!» — голосила она, цепляясь за его телогрейку.
«Заткнись, кухарка», — оттолкнул он её.
Витька с Петькой прилипли к окну, провожая отца. Глаза у мальчишек были мокрыми — они не понимали, чем провинились.
Дни тянулись, как резина. Злата рвалась между работой уборщицей и детьми. Пацаны подметали полы, носили воду из колонки. О новой любви она и не мечтала — сыновья стали её вселенной.
Судьба подкинула шанс. В «Пятёрочке» у неё выскользнула пачка гречки. Незнакомец поднял её с грязного линолеума.
«Донести сумки?» — мужчина улыбнулся криво, будто после удара.
Она хотела отказаться, но он уже вцепился в пакеты.
«Не спорь, баба», — хрипло рассмеялся он.
Его звали Гена. Бывший шахтёр с раздробленной ногой. Жена сбежала, когда он стал инвалидом.
Он начал «случайно» попадаться ей у магазина. Помогал таскать вёдра, когда она мыла подъезд. Как-то раз Злата рискнула позвать его на кухню.
Гена явился в выглаженной рубахе, с тюльпанами и «Белочкой» для пацанов.
«Нюхать будешь — в морду получишь», — фыркнул Витька, обнюхивая конфеты. Все расхохотались.
За картошкой с тушёнкой Злата упустила нож. Гена поймал его на лету.
«Ты что, крутой?» — ухмыльнулся Петька.
«В молодости в хоккей гонял», — усмехнулся Гена.
«Научишь нас?» — Витька загорелся.
Назавтра Гена признался:
«Видишь, ковыляю. Жена сбежала — не смогла с калекой жить. Если твои орлы не против, будемГена тяжело вздохнул, глядя в её усталые глаза: «Если твоим соколам нужен отец – я остаюсь», и в этот момент Злата впервые за долгие годы почувствовала, как проклятье её рода наконец развеялось.