Вадим распахнул окно и взобрался на подоконник. Чёрный асфальт внизу одновременно манил и пугал.
Жизнь — как лесная тропа: никогда не знаешь, куда она свернёт. Вадим Сергеев и представить не мог, что сначала потеряет, а потом вновь обретёт своё счастье.
Он не торопился жениться, искал родственную душу. Увидев однажды Настю в кафе, сразу понял — она. Без раздумий подсел, завёл разговор. Оказалось, они читают одни книги, смотрят одни фильмы, оба обожают кататься на коньках и мечтают о крепкой семье с детьми.
Всё сложилось, как они хотели, вот только детей не получалось. Настя ходила по врачам, ездила по святым местам, не теряла надежды. Когда заподозрила беременность, не спешила в больницу, ждала. Только когда живот стал расти, пошла к врачу.
Оказалось, это не ребёнок, а опухоль. Вадим ходил с Настей в онкодиспансер, видел пустые взгляды других больных — будто они прислушивались к тишине внутри себя. Скоро такой же взгляд появился и у Насти.
Вадим не отходил от неё ни на шаг. Сначала взял отпуск, потом отгулы, потом врач выписала ему больничный. Но начальник вызвал и поставил уволтину: или работа, или увольнение. Вадим написал заявление.
Дни напролёт он ухаживал за женой. Держал её за руку, когда она задыхалась, молил Бога, чтобы не разлучал их, забрал его вместе с ней.
Ничего не помогло. Через три месяца Насти не стало.
После похорон Вадим вернулся в пустую квартиру. На спинке стула висел её халат — он ждал, что она наденет его. В прихожей стояли её сапоги, висела дублёнка, купленная прошлой весной по скидке. Каждый угол напоминал о Насте, любимой и единственной, так рано ушедшей.
Вадим уткнулся в подушку, ещё пахнущую ею, и зарыдал. Потом сходил за водкой. Утром еле поднялся. Боль, притупившаяся накануне, накрыла с новой силой. Он вылил остатки водки в раковину. Хотя какая разница? Без Насти жить не хотелось.
Днём ещё как-то отвлекался, а ночью тоска душила. Однажды он стоял у окна, глядя на ночной город. Что его тут держит? Квартира? Да пропади она пропадом. Ни работы, ни жены, ни детей. Вадим открыл окно, поставил ногу на подоконник. Чёрный асфальт внизу манил. Четвёртый этаж — не так высоко. А если не убьётся?
В дверь позвонили. На секунду он замер, глядя вниз, потом спрыгнул и пошёл открывать. На пороге — соседка тётя Галя.
— Вижу, не спится. Зашла проведать. Что-то тихо у тебя… Окно открыто? Уж не надумал ли чего? — она вглядывалась в его лицо.
— Проветриваю, — буркнул он.
— Ладно, смотри… Не делай глупостей. Выпрыгнешь — Настю больше не увидишь. Самовольничать — грех. Бог не позволит вам встретиться на том свете.
— Всё нормально, тётя.
Он выпроводил её, но прыгать расхотелось. Слышал, самоубийц на том свете не прощают.
Ночь провёл без сна, а утром наспех собрал вещи, взял фотографию, где они с Настей навсегда остались вдвоём. Денег не было — всё ушло на лечение. Взгляд упал на халат. Вадим отвернулся и вышел. Постучал к тёте Гале.
— Куда собрался? — спросила она, увидев сумку.
— К маме. Иначе сопьюсь.
— И правильно. Надолго?
— Не знаю. Присмотрите за квартирой. — Он протянул ключи. — Телефон у вас есть, позвоните, если что.
Сел в машину, завёл мотор. На трассе дал газу. Мелькнула мысль отпустить руль… Но могли пострадать невинные люди.
Двести километров проехал на одном дыхании, впервые за месяцы почувствовал облегчение. Родной город встретил грязными улочками. Обычно он приезжал летом, когда всё зелёное. Забыл, как выглядит весенняя распутица в провинции.
Вот и дом. Машина остановилась у палисадника. Калитка скрипнула. На крыльцо выбежала мать, всплеснула руками:
— Вадик, сынок! Да как же так, без предупреждения-то? Ты один?
Он обнял её, вдохнул родной запах. Думал, все слёзы выплакал, а глаза снова стали мокрыми.
Вечером Вадим заметил свет в соседнем доме.
— Мам, а кто там теперь? Тётя Люда же умерла.
— Да Лера живёт. Развелась, мужа посадили — то ли за мошенничество, то ли за карты. Вернулась с маленьким, да ещё Степка с ней. Мальчишка, лет десяти. Сбежал от пьющих родителей. Документов нет, в школу не ходит. Лера боится, что в опеке прознают да заберут. Работает уборщицей, а Степан за сыном приглядывает.
Ночью Вадим не спал, вспоминал Настю и… Леру. В выпускном классе она выбрала не его, а Серёгу из параллели.
Наутро увидел её в окно. Время её почти не изменило, но сердце не дрогнуло.
А через пару дней он проснулся от странного света за окном.
— Пожар у соседей! — вбежала мать.
Он выскочил на улицу, едва успев надеть сапоги. Люди бежали с вёдрами, вдалеке завыла сирена. У забора стояла Лера в ночнушке, прижимая к груди маленького сына. Рядом жался Степан.
— Идём к нам, — Вадим увёл их в дом.
Мать накинула на Леру халат, засуетилась с чаем.
— Как загорелось-то?
— Не знаю… Проснулась от дыма, выбежала. Ничего не успела взять. Документы сгорели…
Вадим перевёл взгляд на Степана.
— Дом застрахован?
— Не знаю…
— Ладно, поживёте у нас. Потом в мою квартиру переберётесь. Документы восстановим. Степана, если хочешь, оформим как своего.
Лера заплакала.
— А если проверять будут?
— Попробуем. Ему же учиться надо.
Через пару дней Вадим увёз Леру с детьми в город. Мать надавала им банок с соленьями.
Всю дорогу он думал: надо срочно найти работу. Теперь у него есть ради кого жить.
Он открыл дверь в квартиру. Детский смех заполнил комнаты, прогнав тиСпустя год Вадим и Лера скромно расписались в загсе, а маленький Стёпка впервые в жизни пошёл в школу.