**Таинственная картина**
Алина сидела на заднем сиденье машины, уткнувшись носом в стекло. На душе было легко, как перед праздником — Новым годом или днём рождения. Вот только день рождения у неё зимой, а за окном вовсю бушевало лето.
За рулём сидел крупный мужчина с бритым затылком, который плавно переходил в толстую, неподвижную шею. Такой затылок казался противным, будто у человека и лица-то не было. «Наверное, он робот», — подумала девочка и приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Сиди! — рявкнул водитель, не поворачиваясь.
Алина шлёпнулась обратно и снова уставилась в окно. За стеклом мелькали поля, леса, деревенские домики. Они обогнали двух велосипедистов — мужчину и мальчишку. Те бросили на неё любопытные взгляды. Сердце Алины ёкнуло от волнения: она впервые ехала в другой город, к бабушке с дедушкой, которых никогда не видела.
— Далеко ещё ехать? — спросила она.
— Нет, — ответила мама с переднего сиденья.
— А почему мы раньше к ним не ездили?
Мама что-то буркнула невнятно.
— А там речка есть?
— Есть. Всё там есть. Хватит болтать, приедем — увидишь, — в голосе мамы послышалось раздражение.
Алина смолкла. В последнее время мама злилась по любому поводу — особенно после того, как ушёл папа. Собрал вещи и исчез.
«Наверное, мы едем отдыхать, раз мама набрала столько вещей — даже мои игрушки, даже школьный рюкзак. Зачем рюкзак на каникулах?» Вопросов было море, но задавать их она не решалась.
Девочка откинулась на сиденье и затянула песенку. Тихо, под нос…
— Хватит ныть! И без тебя тошно, — отрезала мама. Алина надулась.
Вскоре машина въехала в город, остановилась у двухэтажного кирпичного дома.
— Приехали. Добро пожаловать домой, — произнесла мама без радости.
Дом был старый, серый, с облупившейся краской. Ни детской площадки, ни яркие качели, как у них во дворе — только две скамейки у подъезда.
Водитель выгрузил их вещи и тоже уставился на дом. Мама велела ему подождать, взяла чемодан и пошла к подъезду. Алина засеменила следом. Дверь была деревянная, облупленная, без кодового замка.
— Открывай, — буркнула мама.
Алина бросилась вперёд, распахнула скрипучую дверь. Они поднялись на второй этаж. Мама поставила чемодан, чтобы нажать звонок, но дверь вдруг сама распахнулась. На пороге стояла высокая женщина с строгим лицом. Молча смотрела.
Мама шагнула внутрь. Алина прижалась к её боку — поняла, что это бабушка.
— Ну, чего в дверях топчешься? Заходи, — недружелюбно сказала та.
Девочка не двигалась. Из комнаты вышел высокий седой мужчина.
— Это твой дедушка Николай, — представила мама. — Вот её вещи, игрушки, обувь…
— Разберёмся, — сухо ответила бабушка. — Чай будешь?
— Нет, такси ждёт, — мама двинулась к выходу.
И тут Алина осознала, что её оставят здесь. Она вцепилась в маму, запричитала:
— Мама, не уезжай! Возьми меня с собой!
— Ты ей ничего не сказала? — бросила бабушка.
Мама не ответила. Она оторвала Алинины руки и оттолкнула её.
— Я за тобой приеду потом. Поживи здесь, — резко сказала она.
Бабушка обхватила девочку сзади. Та вырывалась, извивалась, но мама уже выскользнула за дверь.
— Мама!!! — крикнула Алина.
Бабушка разжала объятия, но было поздно.
— Алина, — раздался спокойный голос деда.
Он стоял перед ней, высокий, прямой. Девочка сжалась, но в его глазах не было злости — только доброта.
— Пойдём, — сказал он, взял её за руку и повёл в комнату.
Старая мебель, диван, пианино у стены. Было тихо, уютно. Пили чай с блинами — таких вкусных Алина никогда не ела. Потом бабушка вывела её во двор. Там играли две девочки.
— Ты будешь тут жить? — спросила одна.
— Нет, мама скоро за мной приедет, — уверенно ответила Алина, но глаза предательски защекотало.
Сентябрь наступил, а мама так и не появилась. Алина пошла в школу. С теми девочками они оказались в одном классе. Жизнь с бабушкой и дедушкой ей нравилась — они не кричали, не ругались, как родители.
А те перед разводом только и делали, что орали друг на друга. Потом папа ушёл. Мама стала пропадать по вечерам. Алина подолгу стояла у окна, вглядываясь в темноту, пока не появлялось такси и из него не выходила мама. Тогда девочка бежала в постель, притворяясь спящей. Сердце колотилось от счастья: «Она вернулась!»
Со временем она перестала ждать. Бабушка как-то обмолвилась, что мама «устраивает личную жизнь». Алина росла счастливой. Но в восьмом классе бабушка заболела и умерла. Девочка впервые видела, как плачет взрослый мужчина.
Остались с дедом вдвоём. Бабушка успела научить её многому — жарить картошку, печь блины, искать самые дешёвые продукты. После школы Алина поступила в колледж — институтов в городе не было, а уезжать она не могла. Не бросит же деда.
Однажды он подвёл её к картине на стене. Та висела среди обоев с цветочками и выглядела чужеродно — небрежные мазки, непонятные фигуры.
— Это твоё приданое, — сказал дед.
— Картина? — удивилась Алина.
— Нет, под ней — икона. Настоящая, намоленная. Вот она и стоит денег. Если что — сможешь продать. Только не кому попало, — он сунул листок с адресом. — Спрячь и никому не говори.
Алина кивнула, хотя не поняла. Жизнь шла своим чередом, и она забыла про этот разговор. Пока на втором курсе не объявилась мать.
Девочка узнала её сразу — постаревшую, неряшливую, без зубов.
— Можно войти? — спросила та раздражённо.
— Явилась? — раздался за спиной голос деда. — Хахаль выгнал?
— Где мама? — устало броВ ту ночь Алина долго смотрела на тёмный квадрат на стене, где когда-то висела картина, и вдруг поняла, что прощение — это не про маму, а про неё саму, про ту маленькую девочку, которая так долго ждала у окна.