**Дневник.**
Я всегда была старшей в семье, где нас было много, и все дети — моя забота. Росли мы в маленьком посёлке под Нижним Новгородом. Кормила, лечила, вела младших в школу и садик. Никто не спрашивал, хочу ли я этого — просто бросали: «Ты должна!» — и всё.
Друзей у меня не было. Некогда было, да и дети во дворе смеялись, дразнили «занудой» и «рабом». Слова резали, как нож. Плакала тихо, в сарае, где никто не видел. Но отец находил — хватал ремень. «Выбью всю дурь!» — орал он. Боль от ударов была ничто по сравнению с тем, как болела душа.
Детства у меня не случилось. После девятого класса родители решили: я буду поваром. Чтобы кормить семью. Отправили в училище, даже не спросив. Я молча согласилась — как всегда.
Через три года устроилась в городскую столовую. Отец требовал, чтобы я таскала еду домой. Я отказывалась. Мать сразу накинулась: «Бессердечная! Семья голодает из-за тебя!» Первую зарплату отобрали без слов. Вторую я спрятала, собрала вещи и сбежала. Купила билет на первый попавшийся автобус. Лишь бы подальше.
Было трудно. Мыла подъезды, подметала улицы, пока не устроилась в кафе — посудомойкой. Годы прошли, прежде чем допустили до плиты. Копала каждую копейку, мечтая о своей квартире — месте, где я решала бы сама. Жила у старушки, Марии Петровны. Она брала за комнату гроши, а я помогала по хозяйству. Вечером меня ждал чай с душицей и тёплый пирожок. Это были редкие минуты, когда я чувствовала себя счастливой.
Потом встретила Дениса. Свадьбу не справляли — расписались тихо. Переехала к его родителям, родила дочку, потом сына. Казалось, жизнь налаживается. Но прошлое не отпускало. Родители снились по ночам — их злые лица, крики. Обсудили с мужем — поехали к ним. Хотела помириться, показать внуков. Накупила полные сумки: шоколад, апельсины, колбасу — сердце билось от надежды.
Но дома меня встретили не объятиями, а бранью. Отец замахнулся, мать орала. Братья стали алкоголиками, сестра болталась с подозрительными типами. На детей даже не посмотрели. Дверь захлопнули перед носом: «Иуда!» Я стояла, сжимая ручки тяжёлых пакетов. Кто-то скажет — мелочно. Но я развернулась, забрала гостинцы и ушла. Навсегда. Даже на их похороны не приду.