Мама обвиняет меня в том, что я не помогаю ей с больным братом: После школы я собрала вещи и сбежала из дома
Моя мать не стесняется писать мне гневные сообщения. Я заблокировала кучу номеров, но она каждый раз пишет с нового. Текст разный, но всегда полон ругательств. Она желает мне страшных вещей — болезней и смерти.
Как можно такое писать собственной дочери? Она не видит в этом ничего дурного. Вот уже десять лет для неё существует только мой брат Ваня, а я нужна лишь для уборки и ухода за ним.
––––– РЕКЛАМА –––––
Play Video
––––––––––
У нас с братом разные отцы. Мама вышла замуж во второй раз, когда мне было двенадцать. Я не помню отца, но мама ни разу не сказала о нём хорошего слова. В детстве я думала, что он плохой человек, потому что мама постоянно поливала его грязью без причины. Теперь я в похожей ситуации.
Отчим был обычным, мы не ссорились, относились друг к другу с уважением, но держались на расстоянии. Я не считала его отцом, но если просила помочь с уроками, он никогда не отказывал.
Когда мне было тринадцать, мама родила Ваню. Очень быстро стало ясно, что ребёнок болен, и они с отчимом начали ходить по врачам. Сначала была надежда, потом стало только хуже.
Сначала врачи говорили об умственной отсталости, потом поставили окончательный диагноз. Болезнь была неизлечима. Отчим тяжело это переживал, в итоге у него случился инфаркт, и через неделю в реанимации он умер. Моя жизнь превратилась в ад.
––––––––––
Я могу понять мать. Ей было тяжело с ребёнком, который то кричал, то причинял боль себе и другим, то вёл себя очень странно. Но когда ей предложили отдать его в спецучреждение, она отказалась, сказав, что это её крест и она понесёт его сама.
Но справиться одна она не могла, поэтому половина забот легла на меня. Я возвращалась из школы, мама уходила на работу, а я оставалась с Ваней. Было тяжело и порой противно — дети с такими болезнями не всегда контролируют себя.
У меня не было обычной подростковой жизни. Школа, потом брат, а мама подрабатывала. Когда она возвращалась, я садилась за уроки, но сделать их было почти невозможно из-за его криков.
Маме трижды предлагали отдать Ваню в интернат. Каждый раз она отказывалась, утверждая, что справляется. Но я не справлялась. После школы я собрала вещи и сбежала, когда мама сказала, что я не пойду в институт, потому что должна сидеть с братом.
––––––––––
Я жила у подруги, потом нашла работу и сняла комнату. Об институте пришлось забыть — денег не было ни на дневное, ни на заочное.
Уже почти десять лет я не живу дома и не общаюсь с матерью. Когда жизнь немного наладилась и появились средства, я попыталась связаться с ней. Думала, буду работать и отправлять ей деньги, чтобы помочь. Но наткнулась на волну ненависти.
Она кричала, что я предательница, бросила её одну с больным ребёнком, не думала о её тяготах, а теперь пытаюсь всё исправить. От меня требовали вернуться и ухаживать за Ваней. Перед глазами встали картины из детства, и меня затрясло.
Я сказала, что готова помогать деньгами, но не больше. Мать начала оскорблять меня, и мы больше не разговаривали. Теперь она периодически присылает злобные сообщения с новых номеров. Я перестала надеяться, что когда-нибудь мы помиримся.
––––––––––
После всего, что она написала, я не хочу иметь с ней ничего общего. Каждый делает выбор. Она сделала свой, я — свой. Но когда приходят такие сообщения, мне всё равно становится ужасно.