**2 июля**
Сегодня я вернулась домой… если это ещё можно назвать домом. Всё внутри сжалось: Артём снова не ночевал. По разбросанным ботинкам и немытой чашке поняла — уходил в спешке, оставив только следы равнодушия. Механически начала убирать, но вдруг замерла у кровати. На подушке — рыжий, длинный, явно не мой волос. Руки задрожали. На кухне — два бокала, следы помады на одном. Смотрела на это, будто сквозь туман, но слёз не было. Впервые. Поняла: хватит.
Когда-то я верила в сказку. Росла в глухой деревне под Тверью, мечтала о Москве, о красивой жизни. Училась, мыла полы в кафе у тётки Марины — ей после развода было не до смен. Денег вечно не хватало. Мать присылала копейки, но в новой семье отчима я была лишней. Всё, что есть, — добилась сама. И наивно верила: любовь спасёт.
И она «пришла». В кафе часто захаживал Артём — старше, с деньгами, в дорогих часах. Влюбилась сразу, не зная, что у него не только «Лексус», но и очередь из таких же наивных. Он выбрал меня. Даже ту «невесту», что якобы была кумой его отца, отодвинул.
Свадьба — как в сериале: «Евроопт» шампанского, платье за 200 тысяч, свекровь, диктующая, как красить волосы. Я покорно кивала. Родители Артёма приняли меня сквозь зубы: сын — поздний, любимый, его слово — закон. Год жила как во сне: чисто, уютно, заботливо.
Пока не прозвучало: «Детей не будет. Никогда».
Свекровь объявила это за ужином, как прогноз погоды. Артём пробормотал: «Переживём». Я поверила. Но потом — клиники, процедуры, а он всё чаще «задерживался на работе». Потом переехал в кабинет. Потом «уезжал к родителям».
Жизнь шла мимо. У подруги Кати родился сын. Я стала крёстной. Алёшка стал моим светом. Но Катя с мужем погибли в ДТП. Пока я решалась забрать его, мальчика уже увёз дядя — Степан, тот самый, что в школе подсовывал мне записки с сердцами.
«Мы старые», — сказали бабушка с дедом. — «Пусть Степан растит. У него же невеста».
Сердце разрывалось: чужой женщине доверят Алёшку. Решила уговорить Степана. Но он огорошил:
«Мой племянник. Клялся сестре. Но… выходи за меня. Всегда тебя любил».
«Ты издеваешься?!» — выкрикнула я. Потом пожалела. Но поздно.
А сегодня — чужой волос. Помада. Бокалы. Правда, от которой сдавило горло. «Командировки»? «Родители»? Всё, что нас связывало, — долг, привычка, страх. Быстро собрала вещи и оставила записку:
«Так лучше всем…»
У Артёма будут дети. У свекрови — внуки. У Степана — семья. У Алёшки — мать. А у меня?
Любовь? Может, она уже стучится в дверь.
Степан открыл, заспанный:
«Опять? Чего надо?»
Я закрыла глаза:
«Я… навсегда приехала».