Разбитые мечты: цена любви
Много лет Екатерина и Дмитрий грезили о ребёнке, но судьба была немилосердна — беременность не наступала. Решение усыновить пришло само собой, словно последний лучик надежды. Путь оказался тернистым: бесконечные проверки, бумаги, мучительное ожидание. Екатерина до сих пор помнила их первый визит в приют в соседнем Серпухове. Детские глаза, полные тоски и робкой надежды, смотрели на них, словно умоляя: «Возьмите меня». Среди них была Светлана — двенадцатилетняя девочка с тёмными косами и бездонными серыми глазами, до боли напоминавшая покойную сестру Екатерины. Сердце женщины дрогнуло. Дмитрий мечтал о сыне, но Света покорила их обоих. Она радовалась каждому их приезду, тянулась к ним, словно к родным.
Узнав от заведующей, что Свету уже пять раз брали в семью и каждый раз возвращали, Екатерина едва сдержала рыдания. «Вечная приютовка», — так её называли. Причины возвратов были туманны, но Екатерина не стала копаться. Её сердце разрывалось от мысли, что этот ребёнок столько раз пережил предательство тех, кому доверился. Они с Дмитрием поклялись: Света станет их дочерью, и больше её никто не бросит.
Пока шли оформления документов, они забирали Свету домой всё чаще. В их трёхкомнатной квартире в Подмосковье для неё подготовили отдельную комнату — роскошь, о которой детдомовцы и мечтать не смели. Света сияла от счастья, а Екатерина и Дмитрий окутывали её заботой, стараясь залечить старые раны. И тут случилось чудо: Екатерина узнала, что беременна. Так бывает — судьба дарит ребёнка тем, кто открывает сердце приёмному. Супруги ликовали, но отказываться от Светы и не думали. Она стала частью их семьи.
Опека дала добро, и Света навсегда покинула приют — так они думали. Психолог посоветовал подготовить девочку к появлению малыша. Екатерина и Дмитрий решились на разговор. Они объясняли, что скоро у Светы будет сестрёнка, что её будут любить так же сильно, что она навсегда останется их дочерью. Но когда зашла речь о том, что комнату придётся делить, когда малышка подрастёт, лицо Светы исказилось. Её взгляд на миг стал ледяным, почти звериным. Не сказав ни слова, она вышла, хлопнув дверью.
С того дня Света стала вести себя странно. Едва родители переступали порог, она вцеплялась в них, сжимая так сильно, будто боялась, что они испарятся. Иногда подкрадывалась к Екатерине сзади, обвивала шею руками так, что та едва дышала. «Я люблю тебя, мама», — шептала она, но в её глазах не было тепла, только стальной блеск. Екатерина гладила её по голове, а Дмитрий тревожился всё сильнее. Психолог, к которому они обратились, провёл несколько сеансов и успокоил: «Она боится потерять ваше внимание. Просто уделяйте ей больше времени».
Ад начался с рождением Маши. Девочка появилась раньше срока, плакала днём и ночью, требуя постоянного ухода. Чтобы не тревожить Свету, кроватку поставили в спальне родителей. Екатерина разрывалась между детьми, выматываясь до предела. Дмитрий помогал: водил Свету в школу, читал сказки перед сном. Сначала всё шло хорошо. Но потом Екатерина стала замечать: стоило оставить Машу со Светой наедине, как та заходилась в истерике. Екатерина бросалась в комнату и заставала Свету, «заботливо» поправлявшую одеяло. Но однажды она увидела, как та сжимает пальцами носик Маши, глядя, как малышка задыхается. Увидев мать, Света отпустила её, и Маша взревела. Екатерина, трясясь, схватила дочь на руки, а Света смотрела на неё пустым взглядом — без тени раскаяния.
Вечером Дмитрий попытался поговорить со Светой. После долгих уговоров та пробормотала, что «вытирала Маше сопельки». Объяснение было нелепым, но психолог снова твердил: «Ей не хватает любви». Вскоре случилось новое: Екатерина застала Свету у кроватки с бутылочкой кипятка, которую та собиралась дать Маше. Света молчала, наблюдая, как бледнеют родители. В её глазах Екатерина впервые увидела не ребёнка — а что-то пугающее, чужое.
Шло время, Маша крепла, становилась спокойнее. Казалось, Света смирилась. Но Екатерина больше не оставляла их одних. Летом они планировали поездку в Сочи — первую для Светы. Но с Машей ехать было рискованно, и Екатерина мягко объяснила это дочери. Света взорвалась. Она не плакала — она выла, билась в припадке, не слушая уговоров. Екатерина в ужасе не знала, что делать. Психолог, к её изумлению, снова не увидел проблемы, назвав это «нормальной реакцией». Супруги переглянулись: пора искать другого специалиста.
В тот вечер, когда Дмитрий уехал в командировку, Екатерина сама уложила Свету. Долго читала, гладила по голове, пытаясь понять, что творится в её душе. Ей даже показалось, что она слишком строга к девочке. Но вдруг Света спросила: «А если Маша исчезнет? Вы будете любить только меня? Заведёте ещё детей? Поедем тогда на море?» Екатерина похолодела: Свете нужен был не психолог, а психиатр.
Уложив дочь, Екатерина рухнула в кровать. Ночью её разбудил шорох. Она открыла глаза и застыла: Света, наклонившись над Машей, прижимала подушку к её лицу. Екатерина рванулась вперёд, отшвырнув Свету. Маша, синяя, еле дышала. Екатерина хотела закричать, ударить Свету, но её взгляд — полный ненависти — сковал её. Затем Света заговорила. Она ненавидела Машу. Хотела, чтобы её не было. Пообещала «исправить» всё сама. Екатерина, рыдая, слушала эти слова. Где она просчиталась?
Дальше были врачи, попытки достучаться. Но Света твердила одно: Маша должна исчезнуть. Екатерина и Дмитрий, раздавленные, приняли страшное решение. Они не могли рисковать жизнью дочери. Свету пришлось вернуть.
Теперь Екатерина стояла у окна, глядя, как Дмитрий уводит Свету. Девочка обернулась, посмотрела прямо на неё. Её взгляд, полСвета медленно подняла руку, помахала на прощание, и в её улыбке было что-то такое, от чего у Екатерины кровь застыла в жилах.