Нина Ивановна стояла у окна, прижимая ладонь к холодному стеклу, и наблюдала, как дворник дядя Вася метёт последние жёлтые листья. Октябрь выдался дождливый, и настроение у неё было такое же хмурое, как питерское небо.
— Мам, ты опять у окна? — в комнату зашла дочь Таня, уже под сорок, но всё такая же бойкая. — Чай налью?
— Налей, родная, — вздохнула Нина Ивановна, не отрывая взгляда от двора. — Танюш, а что это у нас в чулане стучит? Вчера слышала, сегодня опять.
Таня скривилась, поставила чайник на плиту.
— Крысы, наверное. Или трубы старые. Мам, ну не выдумывай. Дом-то ещё хрущёвка, всё тут скрипит, как бабушкин сундук.
— Не похоже на крыс. Тут чётко стучат. Будто кто-то изнутри, — Нина Ивановна повернулась к дочери. — Может, проверим?
— Мам, мы же вчера смотрели! Там банки с огурцами, папины старые гаечные ключи и бабушкина швейная машинка. Больше ничего нет. Ты просто переживаешь после больницы.
Нина Ивановна тяжело вздохнула. Месяц назад её выписали после инфаркта, и теперь Таня крутится вокруг неё, как вертолёт. Переехала из своей однушки, отпуск на работе взяла. А Нина Ивановна чувствует себя обузой.
— Танюш, ты бы домой съездила. Я уже в порядке. Да и Серёжа твой, наверное, скучает.
— Серёжа переживёт. А вот если с тобой что случится, я себе этого не прощу, — Таня налила чай в кружку с изображением кота. — Пей, пока горячий.
Они уселись на кухне, и вдруг снова раздался стук. Чёткий, ритмичный — раз, два, три, пауза, и опять раз, два, три.
— Слышишь? — Нина Ивановна ухватилась за рукав дочери. — Опять началось.
Таня нахмурилась, прислушалась. Стук повторился.
— Ладно, пойдём посмотрим, — решительно поднялась она.
Чулан был маленьким и тёмным, забитым всяким хламом. Таня щёлкнула выключателем. Полки с банками, коробки, папин ящик с инструментами. Всё на месте.
— Видишь? Пусто, — сказала Таня.
— А это что? — Нина Ивановна ткнула пальцем в дальний угол, где стояла незнакомая шкатулка.
Таня подошла ближе. Шкатулка была старинная, деревянная, с потёртыми медными уголками. На крышке — загадочные узоры, похожие на древние письмена.
— Откуда она тут? — удивилась Таня. — Такой я не помню.
— И я не помню. Странно… — Нина Ивановна потянулась к шкатулке, но Таня её остановила.
— Не трогай. Может, соседи подбросили? Или управдом оставил? Спросим у дяди Васи, он тут всё знает.
Они вышли из чулана, но Нина Ивановна всё оборачивалась. На душе стало неспокойно. А стук прекратился, как только они заглянули в чулан.
Вечером Таня позвонила мужу.
— Серёж, как дела? Я тут ещё задержусь, мама что-то нервничает. Говорит, в чулане стук. Нашли какую-то странную шкатулку.
— Может, к врачу сводить? — предложил Сергей. — После инфаркта бывают галлюцинации.
— Да не галлюцинации. Я сама стук слышала. И шкатулка реальная. Завтра у дворника спрошу.
— Тань, а ты её не открывала?
— Нет, мама не дала. Да и страшновато. Красивая, но жуткая.
— И правильно. Мало ли что…
Утром Нина Ивановна проснулась от громкого стука. Он стал настойчивее, будто требовал внимания. Она накинула халат и пошла на кухню. Таня ещё спала на раскладушке в зале.
Стук усилился. Нина Ивановна подошла к чулану, приложила ухо к двери. Звук шёл оттуда, с дальней полки.
— Кто там? — прошептала она.
Стук прекратился. Тишина. Потом — один громкий удар.
Нина Ивановна отпрянула, сердце заколотилось. Она бросилась будить дочь.
— Таня! Вставай быстрее!
— Что случилось, мам? — Таня вскочила, протирая глаза.
— Там… в чулане… Оно мне ответило!
— Кто ответил?
— Я спросила, кто там, и оно стукнуло! Как будто услышало!
Таня посмотрела на часы. Шесть утра.
— Мам, ты уверена?
— Абсолютно! Танюш, давай кого-нибудь вызовем. Сантехника. Или… батюшку.
— Батюшку? — Таня удивилась. — Мам, ты же в церковь лет двадцать не ходила.
— А сейчас самое время начать. Есть вещи, которые наука не объясняет.
После завтрака они спустились во двор искать дядю Васю. Старый дворник подметал дорожку, напевая «Катюшу».
— Дядя Вася, — окликнула его Таня. — Можно вас на минутку?
— Конечно, Танюша. Что случилось?
— Вы не знаете, кто мог в наш чулан шкатулку подбросить? Такая старинная, с узорами.
Лицо дяди Васи изменилось. Он побледнел, отложил метлу.
— Ой, беда… Беда. А вы её не открывали?
— Нет, — ответила Таня. — Вы что-то знаете?
— Знаю. Эта шкатулка принадлежала тётке Мане из 14-й квартиры. Помните её?
Нина Ивановна кивнула. Тётка Маня умерла три года назад. Странная была, всё про духов говорила.
— Так вот, — продолжил дядя Вася, — когда она помирала, завещала шкатулку закопать. Говорила, там что-то сидит, что выпускать нельзя.
— И что вы сделали? — спросила Таня.
— Что сделал? Закопал у неё на могиле. Крепко закопал. А она, видать, вернулась…
Женщины переглянулись.
— Дядя Вася, ну это же бред, — заИ когда Нина Ивановна наконец повернула ключик, крышка шкатулки с лёгким щелчком приоткрылась, выпустив в комнату едва уловимый запах сухих трав и старых воспоминаний.