Вот, представляешь, Андрей уезжал… Сказала прямо — влюбилась. Рядом с ним снова почувствовала себя женщиной: Как мужчина обрёл счастье после измены жены.
Андрей ехал по разбитой просёлочной дороге, петляющей между деревнями, где даже старые берёзы, казалось, помнили его детские шаги. Десять лет он не был здесь — с тех пор, как похоронил родителей. Всё некогда: контракты, переговоры, стройки. Он поднимался вверх, зарабатывал, создавал. Но сейчас — впервые за годы — был свободен. По-настоящему. Как будто вышел из душной комнаты на свежий воздух.
Машину подпрыгивала на колдобинах, колёса вязли в раскисшей грязи. Вдруг дорогу перебежал заяц — мелькнул и скрылся в зарослях лопухов. Андрей остановился, вышел, вдохнул сырой вечерний воздух. Над полем горел багровый закат. Казалось, время замерло, давая ему понять: жизнь начинается заново.
Тридцать лет с Ириной. Она была младше на двенадцать — яркая, как маков цвет. Он любил её без памяти: дом построил, деньги ворочал, возил по курортам. Но дети выросли, а он всё пропадал на работах. Ирина зачахла — и однажды перестала возвращаться ночевать.
Сначала он не верил сплетням. Друзья осторожно намекали — отмахивался. Пока она сама не сказала:
— Ухожу, Андрей… Влюбилась. Он моложе, с ним я снова живая.
Не просила прощения. Он не удерживал. Оставил ей квартиру, не стал делить бизнес. Не хотел топтать прошлое.
Компанию сохранил, но перебрался в деревню, в родительский дом. Где тишина, где сосны шумят, а воздух пахнет хлебом и смолой. Никакого пафоса — только земля да небо.
Сначала было пусто. Коллеги перестали звонить, Москва казалась другой планетой. Но потом началась новая жизнь: утренние прогулки по полю, рыбалка в лесном озерце, грибы под осинами. Ирина стала просто сном, который не тревожит.
А однажды на кладбище, где он навещал родные могилы, увидел пса. Худого, с потухшим взглядом.
— Это Барсик, — пояснил сторож. — Жил у бабы Маши, она померла. Теперь тут сидит, ждёт…
Андрей присел рядом:
— Пошли, Барсик.
Пёс не сразу, но поднялся. Пошёл. С тех пор не отходил ни на шаг. Мужики в деревне говорили:
— Раз пёс привязался — значит, человек хороший.
Зимой они вместе чистили снег — он лопатой, Барсик — носился вокруг, путаясь под ногами. Скоро должна была приехать внучка — дочь обещала навестить. Андрей развесил гирлянды, достал старые санки. Барсик будет играть с ребёнком, а в доме снова зазвучит смех.
Он глядел на горизонт, где солнце пробивалось сквозь тучи, и чувствовал — не боль, не тоску, а тепло. Настоящее. Новых женщин не искал, мстить не хотел. Просто жил. В своём доме. Со своим псом. И знал — всё правильно.