Признание в любви, когда время ушло

Обучение жизнью

Собирая вещи покойного мужа, я наткнулся на выпускную фотографию. Сорок лет назад мы стояли с Ольгой Дмитриевной, моя рука осторожно обнимала её плечо. Улыбались на снимке, а помню, как у неё дрожали руки, когда я подошёл просить о кадре.

«Оленька, можно с тобой? пробормотал я, краснея. На память»
Она молча кивнула, хоть сердце у неё колотилось будто молот. Весь последний год я провожал её после уроков, таскал портфель, помогал с математикой. А она делала вид, что ничего не замечает.

Теперь, разбирая хлам после смерти жены Ирины, осознавал упущенное. Ирина прожила со мной тридцать пять лет, была прекрасной матерью нашим детям. Но сердце упрямо хранило память о той выпускнице.

«Пап, ты там застрял? дочь Анна заглянула в комнату. Помочь?»
«Фотографии сортирую. Погляди, какая Оля молодой была», показал я снимок.
Аня пригляделась:
«Кто с ней? Не мама же»
«Одноклассник», коротко ответил я.
«Симпатичный. И смотрит влюблённо, Аня улыбнулась. У вас что, роман?»
Я отвернулся к окну. За стеклом моросил дождь, лужи отражали жёлтые липы.
«Романа не было. Просто дружили», тихо сказал я. Потом добавил, словно оправдываясь: «Я пошёл в техникум, она в университет. Разнесли нас дороги».

Аня пожала плечами, ушла. А я остался с прошлым.
После выпускного виделись считанные разы. Оля приглашала на чай. Мать её, Татьяна Фёдоровна, откровенно меня привечала.
«Парень что надо, говорила она дочери. Рукастый, серьёзный. И смотрит на тебя с обожанием».
«Мама, выдумываешь, отмахивалась Оля. Дружба».
«Дружба, вздыхала мать. В мои годы уж замужем ходила».
Последний раз зашёл в августе, перед учёбой. Оля корпела над учебниками перед мединститутом.
«Не помешал?» спросил я на пороге.
«Заходи», кивнула она, не отрываясь от конспекта.
Я сел напротив, долго молчал, потом выдавил:
«Оль, давай поженимся».
У неё дыхание перехватило. Подняла глаза, встретилась с моим взглядом.
«Я серьёзно, продолжал я. Люблю тебя давно. С шестого класса. В институт поступишь, а я работать буду. Квартиру накопим. Поженимся после твоего выпуска. Семья!»
Она смотрела молча, не проронив слова. Видел колотится сердце, вот-вот крикнет «да». Но что-то остановило. Страх? Упрямство? Боязнь такой испепеляющей любви?
«Оленька, я» начала она, но я перебил: «Не торопись. Подумай. Подожду».
Через неделю она уехала подавать документы в Томск. Ответа не было. Вернулась студенткой я встречался уже с её подругой Ксенией Петровой.

Я вздохнул, отложил фотографию. Как вчера помнится. Как Ксения гордо крутила обручальное кольцо, как я вдруг смутился, столкнувшись с Олей на улице, как она поздравила нас скованно.

В университете она встретила Валерия, старшекурсника, напористого красавца. Цветами засыпал, в кино водил. За него замуж выскочила на третьем курсе. Пышная свадьба, все завидовали.

«Пап, ты маму любил?» как-то спросила выросшая Анна.
«Конечно, любил», ответил я. Правда. Любил иначе, не так горько-сладко, как мог бы Ольгу, но по-семейному. Валерий был надёжен, кормилец, не пил, не гулял. Оля лечила людей в поликлинике, детей растила. Жизнь как у всех.

Иногда видел Ольгу в городе. Морщины, седина. Но глаза те же добрые, и грусти в них тень. Здоровались, говорили о детях да о слякоти. Знавал я, что у них с Валерием двое ребят, что он директором на комбинате, что живут в просторной квартире в центре.

Последний раз встретились в госпитале. Ирина лежала с пневмонией, а в соседнем корпусе прихватило меня. Сердце. Столкнулись в коридоре.
«Оля? Ты как здесь?»
«Муж тут. А ты?»
«Да пустяки, махнул я рукой. Врачи говорят перенапрягся».
Молчали неловко. Вдруг я спросил:
«Помнишь, как я тебе предложил? У тебя в комнате»
Она кивнула. Помнила.
«Дурак я был, выдохнул я. Надо было просто сказать, что люблю. Может, ты б тогда ответила»
«Лёша, не надо», прошептала она.
«А я всё гадаю, не слушал я. Какими бы были мы вместе? Дети у нас красивые вышли бы»
«У тебя и так славные дети, перебила Ольга. Ксюша фото показывала».
«Да, детки хоро
Галина выключила свет, но перед тем как выйти, её рука сама потянулась к фотографии, и она тихо прошептала в тишину комнаты: “Прости, родной, за все слова, что я тогда не сказала вовремя.”.

Rate article
Histoires de Vies
Add a comment

five × two =