**Дневник.**
«Ты сама виновата, что у тебя нет денег. Никто не заставлял тебя выходить замуж и рожать детей», бросила мне мать, когда я попросила о помощи.
Мне было двадцать, когда я вышла за Егора. Мы снимали крохотную однушку на окраине Волгограда. Оба работали: он на стройке, я в аптеке. Жили скромно, но хватало. Мы мечтали накопить на свою квартиру, и тогда казалось, что всё возможно.
Потом родился Артём. Через два года Никита. Я ушла в декрет, а Егор начал брать сверхурочные. Но денег всё равно не хватало. Всё уходило на подгузники, смеси, врачей, счета и, конечно, аренду. Только за квартиру отдавали половину его зарплаты.
Я смотрела на наших мальчиков и каждое утро просыпалась с одной и той же мыслью: а если Егор заболеет? А если нас выселят? Что мы будем делать?
Мать жила одна в двушке. Бабушка тоже. Обе в Москве. Обе с пустой гостиной. Я не просила дворца, думала. Просто угол, временно. Пока дети маленькие. Пока не встанем на ноги.
Предложила матери переехать к бабушке: вдвоём в одной квартире, а мы в другой. Мы бы не мешали только я, Егор и двое детей. Но она даже слушать не стала.
«Жить с матерью? фыркнула она. Ты с ума сошла? Думаешь, моя жизнь кончена? Я ещё молода. А с этой старухой только нервы трепать. Живи где хочешь, но меня не трогай».
Я проглотила обиду. Позвонила отцу. Он уже много лет жил с новой женой. У них просторная четырёхкомнатная, и я надеялась, что он заберёт бабушку к себе. Всё-таки она его мать. Но он тоже отказался. Сказал, что у него дети от второго брака и «квартира и так забита под завязку».
В отчаянии я снова позвонила матери. Рыдала. Умоляла пустить нас, хоть ненадолго. И тогда она бросила мне в лицо:
«Сама виновата, что без денег. Никто не заставлял тебя замуж выходить. Никто не просил детей рожать. Захотела быть взрослой? Теперь расхлёбывай сама. Разбирайся со своими проблемами».
Меня будто током ударило. Я сидела на кухне с телефоном в руке, и казалось, мир рушится. Это говорила моя мать. Женщина, которая должна была быть моей опорой. Я не просила многого просто угол, просто каплю жалости.
На следующий день мы с Егором решали, что делать. Единственная, кто откликнулся, его мать, Тамара Ивановна. Живёт в деревне под Ростовом, в доме с огородом. У неё есть свободная комната, и она сказала, что возьмёт нас с радостью. Даже предложила сидеть с детьми, пока мы работаем.
Но мне страшно. Не город. Деревня. Там нет нормальной поликлиники, приличной школы, даже транспорта. Боюсь, если уедем, то уже не вернёмся. Что дети вырастут без возможностей, без будущего. Что я сломаюсь, смирюсь.
Но выбора нет. Мать отвернулась. Бабушка слишком стара, чтобы нас приютить. Отец не считает нас семьёй. И теперь я на распутье: уехать в никуда или принять помощь, которая, хоть и чужая, но искренняя.
Знаете, что больнее всего? Не бедность. Не трудности. А знать, что самые близкие по крови самые далёкие, когда ты больше всего нужна. И мой главный страх не за себя. За детей. Чтобы они никогда не почувствовали, каково это быть нежеланными для собственной бабушки.