Всё будет хорошо, сынок…
— Ваня, сынок, это мама, — раздался в трубке тихий голос.
Ивана всегда раздражало, как мать подчёркивает, что звонит именно она. Будто он её голос не узнает. Сколько раз объяснял — на экране сразу видно, кто звонит. Но у мамы был старый кнопочный телефон. Он купил ей новый, с интернетом, но она отказалась.
— Не нужен мне этот ваш прогресс. Подари-ка лучше… Нине. Ей сын никаких подарков не делает. Обрадуется.
Нина обрадовалась, быстро разобралась. Ваня не просто так подарил ей телефон — на случай, если с матерью что-то случится. Он сразу сохранил в нём свой номер.
— Мам, я знаю, что это ты, — улыбнулся Иван. — Всё в порядке?
— Сынок, я в больнице.
По спине пробежал холод.
— Что случилось? Давление? Сердце? — засыпал он вопросами.
— Завтра операция. Грыжа воспалилась. Боль невыносимая.
— Почему сразу не позвонила?! Я завтра приеду, заберу тебя в Москву! Тут и больницы хорошие, и врачи. Мам, прошу, откажись от операции! — голос его дрожал.
— Не волнуйся. Ты помнишь Виктора Сергеевича? Он опытный…
— Мам, слушай меня! Приеду утром. До этого ничего не делай! — перебил он, потому что голос матери стал еле слышен.
— Всё будет хорошо, сынок. Люблю тебя… — В трубке раздались короткие гудки.
Иван взглянул на экран. Было половина первого ночи. Последние слова прозвучали странно — глухо, словно издалека. Мать никогда не звонила так поздно.
Он набрал её номер раз за разом — никто не брал трубку.
В окно хлестал дождь со снегом. В такую погоду дорога до деревни займёт часов шесть. Ехать нужно сейчас, чтобы успеть до операции.
Собираясь, он вдруг вспомнил зарядку и вернулся. «Если вернулся — посмотрись в зеркало», — вспомнились слова матери. В отражении он увидел уставшее лицо.
— Она сказала, что всё будет хорошо. Она никогда не обманывала.
Но тревога не уходила.
Сколько раз уговаривал мать переехать к нему! Но она отказывалась. «Молодой ещё, буду мешать. Мне и здесь хорошо».
Грыжа у неё была давно, но она откладывала лечение. То огород, то урожай, то Нине помочь надо. А сам? Машина есть, живёт недалеко, но времени вечно не хватало.
Дорога была пустой. Глаза слипались. Два раза едва не вылетел в кювет. Включил радио на полную и орал песни, чтобы не заснуть.
Больница в райцентре — старый кирпичный дом с потрёпанными ступенями. Дверь открыла медсестра, окинула его взглядом.
— Приём с восьми.
— Я к матери. К Захаровой Анне Петровне. Ей сегодня операция.
Медсестра помолчала.
— Зайдите. Я сейчас.
Через несколько минут вышел врач. Иван узнал его — в детстве тот лечил ему ангину.
— Виктор Сергеевич?
— Дело в том… Анна Петровна умерла вчера.
— Как?! Она звонила мне ночью, говорила, что операция сегодня!
Врач покачал головой.
— Операцию сделали вчера. Умерла вечером.
Иван достал телефон — никакого звонка не было.
— Вам её вещи? — спросил врач.
— Да… Можно её увидеть?
— В морге. Лучше закажите гроб. Хоронить будете в деревне?
Иван сел в машину. Небо было серым, но дождь кончился.
Нина встретила его у калитки, заплакала.
— Ваня, прости… Я уговаривала «скорую» вызвать! Она терпела до последнего!
Он вошёл в дом. На столе стоял чугунок с кашей. Он ел прямо из него, смешивая еду со слезами.
Вечером Нина принесла узелок.
— Здесь всё приготовлено. Платье, платок, тапочки… У нас у всех такой есть.
Она открыла комод — там лежал мамин телефон. Никаких звонков.
— Сама позвонила… с того света… — прошептала Нина.
Иван вспомнил её голос — тихий, виноватый. Она попрощалась.
Ночью ему приснилась мать. «Всё хорошо, сынок. Рада, что приехал».
Утром он поехал в морг. Мать лежала спокойная, будто спала.
После похорон гости собрались за столом. Вспоминали, как она всем помогала. Иван слушал и удивлялся — он этого не знал.
Через год он помирился с бывшей женой. Родилась дочка — Анютка.
Дом в деревне он не продал. Летом жили там, как на даче.
Иногда казалось — мать где-то рядом.
Звоните матерям. Говорите, что любите их. Пока не стало поздно.