«Это не общага!» — брат мужа засел у нас, а я не могу его выдворить
Два года назад мы с мужем наконец перебрались в свою квартиру. Небольшую, но свою. Правда, принадлежала она его семье, а до нас в ней много лет обитал его старший брат — Сергей. Сказать, что я прыгала от радости — значит солгать. Но я понимала: семья — святое, надо терпеть. Старалась не лезть, не высказываться, быть «мудрой».
Но Сергей выводил меня из себя с первых дней. Тридцать пять лет, а парень ни разу толком не работал, сидел на шее у матери и держался так, будто мир ему обязан. Умничал, наставлял, корчил из себя мудреца. А сам — лодырь редкий.
Когда мы заселились, Сергея не было — он укатил в Петербург, где якобы «учился» и мечтал осесть. Свекровь разрешила нам делать с квартирой что угодно: хоть ремонт, хоть перепланировку. Она сама говорила, что Сергей туда не вернется. И слава богу — жить там было невозможно. Это даже не квартира была, а какая-то нора — закопченная, запыленная, с развалившимся диваном и обоями грязно-зеленого цвета.
В каждой щели — крошки и окурки, запах — будто в заброшенном баре. Мы с мужем сутки выносили мешки с хламом, потом неделями спали на матрасе и ели на картонных коробках. Зато потом — свежий ремонт, новая мебель, уют. Квартира ожила, стала домом.
Два года мы жили тихо. Без гостей, без скандалов. Я почти забыла, кто такой Сергей. Но однажды свекровь позвонила — дрожащим голосом, еле слышно: «Сережа возвращается. Там у него ничего не вышло».
Муж лишь пожал плечами. Мол, бывает. Но через пару дней свекровь снова позвонила: «Он не ко мне, а к вам. Я звала — отказался. У меня дача, а ему, видите ли, в Москве надо». В ее голосе звучала вина. Она знала, что подставляет нас, но выбора не было.
Сергей приехал. С рюкзаком, с сигаретами, с привычками. Детей у нас нет, места мало, но кухню отдали под его раскладушку. Я думала — на неделю. Ошиблась. Он устроился «временно».
И понеслось. Грязные тарелки в раковине. Следы ботинок — даже на ковре в спальне. Пепельница на кухне — под завязку. Воздух — как в прокуренном вагоне. И этот тон: «Ты зачем столько колбасы берешь? Деньги печатаешь?» «Ты полки неправильно моешь». «Стиральный порошок — золотой, что ли?»
Он, который ни копейки не заработал, учит меня жить. А я молчу. Мужа отправили в командировку — на три месяца. А я осталась с этим… квартирантом.
Пыталась объяснить мужу. Говорила, что не хочу жить с чужим мужиком, который даже спасибо не скажет за борщ. Но он только вздыхал: «Родная кровь. Ему сейчас тяжело. Потерпи».
А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, мой покой. Я убираю, готовлю, содержу порядок. А он просто существует — будто так и надо. Не хочу слыть скандалисткой. Но я — не уборщица и не администратор общежития. У нас не коммуналка времен СССР.
Что делать? Терпеть грязь, дым, нравоучения? Или рвать шаблон и рисковать семейным миром? Боюсь, пытаясь сохранить тишину, я потеряю себя…