**Дневник мужа.**
Всё из-за тебя…
Июльский зной в Москве был невыносим. Воздух густой, словно пропитанный расплавленным асфальтом и городской пылью. Светлана шла, с трудом переставляя ноги, грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Сердце колотилось, будто просило передышки.
В субботу у тёщи день рождения, поедем к ней на дачу в Подмосковье. Сын живёт там всё лето — ему там куда лучше, чем в душном городе. Света уже представляла, как будет сидеть под раскидистой вишней, пить воду из колодца, наслаждаться тишиной… Но до субботы ещё надо дожить. А жара не собиралась отступать, будто насмехалась: «Ждали лета? Вот вам — дышите!»
Автобус в час пик — пекло, набитое потными телами. Будто бомба замедленного действия — одна искра, и всё взорвётся. Пешком идти тоже мука, но хоть можно заходить в магазины, отдышаться под кондиционером, набраться сил для рывка до дома.
Впереди маячил торговый центр, и Света прибавила шаг, мечтая о прохладе. Зайдя внутрь, она вдохнула полной грудью — наконец-то! Сердце тут же успокоилось.
Она неспешно бродила между магазинами, присматривая подарок тёще. Та всегда отнекивалась: «Не надо тратиться, главное — внимание!» Но Света видела, как глаза свёкрови оживлялись, когда ей дарили что-то необычное.
Так и не выбрав ничего, она направилась к выходу. На пути попался ларёк с разным ширпотребом — от заколок до бижутерии. Света остановилась, лишь бы подольше не выходить на раскалённую улицу. Взгляд упал на вазу — необычную, с длинным горлышком, будто покрытым старинной мозаикой.
— Покажите, — попросила она продавщицу.
Ваза оказалась увесистой, из металла, с узором из цветной эмали. Среди дешёвых безделушек она выглядела дорого, даже благородно.
— Сколько стоит?
Услышав цену, Света приподняла бровь.
— Ручная работа. Такого больше ни у кого нет, — гордо сказала девушка.
— Это часть коллекции?
— Делает один мужик-инвалид. Красиво, но народ не покупает — дорого.
— Беру, — решила Света.
Она представила, как в вазе будет стоять роза. Тёща оценит — она любит всё необычное.
— Можно упаковать красиво?
Продавщица полезла под прилавок. В это время к ларьку подошла женщина — бледная, усталая, как и все в эту жару.
— Здравствуй, Наташ. Вазу продали?
— Ага. — Девушка кивнула в сторону Светы. Женщина не обратила внимания. — Деньги переведу, как освобожусь.
— Ладно. Завтра принесу ещё чего-нибудь.
Она ушла, а Света не могла понять, откуда знает её. Не просто видела, а именно знает. Что-то цепляло… И вдруг вспомнила: «Лариса!»
— Так пойдёт? — Девушка протянула свёрток с бантом. — Ещё триста рублей за упаковку.
Света сунула карту в терминал, схватила свёрток и кинулась за женщиной.
Лариса шла медленно, опустив голову, будто считала трещины в плитке.
— Лариса!
Та остановилась. На секунду их взгляды встретились.
— Ты меня не узнала? Я Светлана.
— Узнала, — равнодушно ответила Лариса. — Ты не изменилась, в отличие от меня. — Она усмехнулась. — Вазу купила?
— Да, очень красивая. Тёще на день рождения. Продавщица сказала — инвалид делает.
— Мой муж, — коротко бросила Лариса.
Они пошли рядом. Света подстраивалась под её шаг.
— Я думала, это антиквариат. Он художник?
— И художник тоже. Ты что, с луны свалилась? Это Серёга делает.
— Сергей? Но девушка сказала — инвалид.
— Он и есть инвалид. После аварии не ходит. Хоть так деньги зарабатывает. — Лариса вздохнула. — Пойдём в кафе, на улицу не хочется.
Они сели у выхода. Свободных столиков почти не было — все прятались от жары.
— Зелёный чай и мороженое, — распорядилась Лариса.
Официантка кивнула и ушла.
— Странно… Я как раз недавно о тебе думала. А тут — раз, и ты оказалась здесь, да ещё и вазу Серёги купила, — Лариса смотрела куда-то мимо.
— Ты узнала меня? Почему сразу не сказала?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Мне нечем хвастаться. А ты, вижу, живёшь хорошо — на безделушки деньги есть. Муж золотой?
— Это не безделушка.
— Надоели мне эти «красивости». Квартира — как мастерская. Он всё лепит, красит. Но пусть, лучше так, чем бухал бы. В больнице его один мужик научил. Сначала криво получалось, теперь руку набил.
— Мне жаль… — начала Света.
— Жалко тебя? Я — сиделка, кухарка и медсестра в одном лице. Жизни нет. А всё из-за тебя. — Лариса зло посмотрела на неё.
— При чём здесь я?
— Ну конечно, ты же святая. Девки по Серёге с ума сходили, а он выбрал тебя.
Лариса вдруг наклонилась ближе:
— Завидовала. Думала: дурочка, а такого парня себе забрала. Вот и решила отбить. Помнишь, как ты на выходные к родителям уезжала? А он пришёл в общагу. Я его напоила и уложила. Потом… забеременела. Но ребёнок не выжил.
Она усмехнулась:
— Перешла тебе дорогу, а счастья не получила. Ни любви, ни детей. Наказана по полной.
Света молчала. Чай остывал, мороженое таяло.
— Сначала радовалась: теперь он мой. Никому не нужен.
Света положила руку на её ладонь. Лариса дёрнулась и отстранилась.
— Не надо жалости!
— Лариса, может, помочь? Муж врач…
Та резко встала, с грохотом отодвинув стул.
— Живи своей жизнью! Хотя… приходи. Посмотри, что стало с тем парнем, от чьего голоса у тебя мурашки по коже бегали. Может, даже отдам тебе его — по старой памяти. ПотуОна так и не решилась навестить их, но каждый раз, проходя мимо того ларька, взгляд её невольно искал знакомый силуэт среди пестрых ваз и кувшинов.