9 июня 1924 года
Что же теперь будет? шептала Алевтина, больше себе, чем виновато смотрящему в пол Степану.
А что? Пришлю сватов. Жди, отозвался он спокойно.
…Возвращалась Алевтина с того самого свидания (что перевернёт её судьбу) с тайной улыбкой. Младшим сёстрам Матрёне и Ульяне с восторгом описала, как встретилась со Степаном у речки, под старым дубом.
Все знали она без ума от него. Он клялся жениться после покоса, когда основные работы в колхозе завершатся.
И вот, после той тёплой летней ночи в стогу сена, парень просто обязан был посвататься!
Но… Поля опустели, зерно ссыпали в закрома, уже и Рождество на носу а сватов нет как нет.
Мать Алевтины, тётя Марфа, заметила перемены в старшей дочери: та потускнела, да и в теле как-то неравномерно прибавила. Разговор вышел тяжёлым. Услышав признание дочери, тётя Марфа решила сама посмотреть в глаза «зятюшке». Да заодно спросить не заблудились ли сваты по дороге?
Не раздумывая, отправилась в соседнюю деревню, где жил Степан. Встретила мать парня добрую, ничего не подозревавшую женщину. Высказала всё, что накипело. Обе женщины набросились на Степана. А он лишь усмехнулся:
Откуда мне знать, чей это ребёнок? В деревне мужиков хватает. Мне, что, каждого признавать?
Тётя Марфа задрожала от злости…
Уходя, кинула ему в спину:
Чтоб ты, подлец, век свой женился да разводился!
Видно, слова её до небес долетели. После этого Степан четырежды сочетался браком…
По лицу матери Алевтина поняла разговор не задался. Тётя Марфа наказала дочерям:
Отцу ни слова! Разберёмся сами.
Алевтина, поезжай в Воронеж к тётке. Как родишь, оставим младенца в доме малютки. Иначе деревенские бабьи языки до гроба изгрызут. А там видно будет. Грехи сладки да последствия горьки…
Муж тёти Марфы, Никита Потапович, был здесь единственным учителем. Люди звали его только по отчеству, с почтением. Строгий, но справедливый, он пользовался уважением к нему шли за советом, просили рассудить споры.
А тут родная дочь с незаконнорожденным! Позор на всю округу!
Тётя Марфа не могла этого допустить. Алевтину отослала к родне, а мужу сказала:
Пусть в городе подработает. В двадцать лет не ребёнок.
За младшими стала следить строже.
Да разве удержишь? Матрёна вскоре уехала по распределению в Курск, а Ульяна в Москву.
…В деревне слухи что пыль на ветру. Скоро дошло и до Никиты Потаповича. От учеников узнал, что в его семье срам.
Чужой рот не заткнёшь. Учитель устроил жене грандиозный скандал:
Как ты могла?! Дитя в приют?! Это же наша кровь! Чтоб к завтрашнему вечеру девочка была дома!
Тётя Марфа не ожидала такой ярости. Хотя сама весь прошлый год плакала в подушку. Знала, что внучку оформили в дом малютки. Боялась навещать страшилась, что сердце не выдержит. «Дитя грех растит, а матери вину несут», вздыхала она.
…Вскоре они с Алевтиной привезли малышку домой. Назвали Настенькой. Год девочка жила среди чужих. Этот грех Алевтина пронесёт через всю жизнь. Что бы Настя ни вытворяла (а бывало всякое), мать сносила молча.
Воспитывали Настю все: дед Никита, баба Марфа, сама Алевтина.
Часто Алевтина вспоминала тот вечер запах скошенной травы, тёплые руки Степана… Она всё ещё любила его. Пусть опозорил, предал а сердце не камень… Эх, любовь-морковь слаще мёда, да горше перца!
Так и стала матерью-одиночкой. В Настиных чертах угадывала Степана. Да и нравом пошла в него упрямая, боевая. Сама же Алевтина будто в тумане жила. Даже смех дочки не радовал. Эх, сиротская доля…
Когда Алевтине стукнуло 25, стал захаживать двоюродный брат Тимофей. Они вместе росли. Сестра тёти Марфы вышла за вдовца с детьми, вот и жили все в одной деревне.
Алевтина нехотя приняла ухаживания. Одно с ребёнком не сахар. Да и молода ещё. Тимофей человек надёжный, но как он к Насте отнесётся? Историю её он знал, но Алевтину боготворил. Взял бы и с тремя детишками лишь бы с ней.
…Сыграли шумную деревенскую свадьбу. Чтобы начать жизнь с чистого листа, перебрались в Москву. Подальше от пересудов.
Скоро родилась Ладушка. Для Тимофея обе девочки стали родными. Настю удочерил, между сёстрами различий не делал.
Дышал семьёй.
Алевтина оказалась образцовой хозяйкой. Тимофей вернул её к жизни как весеннее солнце оживляет замёрзшую землю. В их доме воцарились покой и лад.
…Пронеслось десять лет.
Как-то летом Настя, Лада и ещё четверо внуков гостили у бабы Марфы.
Бабушка ходила по деревне, расправив плечи. Три дочери замужем, у всех дети. Шестеро внуков вот радость-то!
Однажды внучка от Матрёны, убираясь в чулане, нашла потрёпанную тетрадь. Усевшись в уголке, стала читать да обомлела! Оказалось, отец Насти вовсе не Тимофей! В каждой строчке имя «Степан»!
Новости в деревне долго не держатся. В тот же вечер девочка проболталась Насте.
Та выхватила тетрадь и помчалась к бабушке.
Тётя Марфа, вздохнув, выложила всю правду. Потом корила себя надо было сжечь эту тетрадь.
Настя не могла ни понять, ни простить. Как могли столько лет скрывать родного отца?! Требовала немедленно его найти. Пришлось бабушке дать адрес.
Взяла с собой «предательницу»-сестру и пошли в соседнюю деревню.
…На пороге встретила мать Степана. Внучку узнала сразу вылитый сын в молодости. Засуетилась, накрыла стол, сквозь слёзы призналась:
Всё время о тебе думала, да сын не велел искать…
Шум привлёк Степана. Окинул девоОн долго смотрел на Настю, потом тяжело вздохнул и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью.