Марина Игоревна сидела на кухне, листая фото в телефоне. Сорок серьёзная цифра. Хотелось устроить настоящий пир горой друзья, коллеги, торт из лучшей кондитерской в районе. Впервые за много лет ей страстно захотелось отметить день рождения не скромным застольем, а с размахом.
Марин, ты в своём уме вообще? голос Галины Семёновны, как всегда, ворвался в квартиру без предупреждения. Свекровь замерла в дверях, сжимая в руках букетик петуний, выращенных на своей даче.
Добрый день, Галина Семёновна, Марина даже не подняла глаз. Чайник кипит, садитесь.
Какой чай! Ты мне лучше объясни, что за ерунду ты нашептала Вове про этот юбилей? Сорок лет праздновать дурной знак!
Марина медленно отложила телефон и взглянула на свекровь. Та стояла в своём неизменном синем халате (купленном ещё при Брежневе, как она любила напоминать) и смотрела на невестку так, будто та предложила устроить стриптиз на Манежной площади.
Это мой день рождения, спокойно сказала Марина. А значит, решать мне.
Тебе решать! Галина Семёновна аж подпрыгнула. Всю жизнь люди знали: сорок не празднуют! Моя покойная тётя Катя говаривала: «Отметишь сорок жди беды».
Марина фыркнула:
Ваша тётя Катя, кажется, и домового в углу кормила. Времена другие.
Времена! свекровь шумно налила чай в свою фамильную кружку (ту самую, с трещиной, которую Марина тихо ненавидела). А помнишь Людмилу с третьего этажа? Вот она тоже умничала, сорок лет отметила а через месяц её мужа под сокращение взяли!
Галина Семёновна, Марина встала и подошла к окну, Людмилу мужа сократили, потому что он пятнадцать лет спал на совещаниях. А вовсе не из-за её дня рождения.
Умная очень! Всё знаешь! голос свекрови зазвенел. Я сына растила не для того, чтобы он с такой с такой продвинутой связался.
Слово «продвинутая» прозвучало так, будто означало «убийца и воровка».
А что в этом плохого? Марина скрестила руки. Я работаю, деньги зарабатываю, квартиру содержу
Содержишь! фыркнула Галина Семёновна. Вчера зашла пыль на тумбочке, Вовина рубашка мятая, а ты в ноутбуке тыкаешь.
Я отчёты делала. Удалённо. Это называется работа.
Работа свекровь смачно отхлебнула чай. А семья? Что дети говорят?
Этот вопрос висел в воздухе каждый раз, стоило Галине Семёновне переступить порог. А переступала она его часто чуть ли не ежедневно. У неё был ключ от их квартиры, подаренный Вовой «на экстренный случай» ещё на свадьбе. Судя по всему, экстренный случай длился уже восемь лет.
Вечером Вовиного возвращения Марина ждала, зная: разговор будет тяжёлым. Муж вошёл усталый, первое, что сказал:
Мама звонила. Опять про твой день рождения. Говорит, дурная примета.
Какая примета? Марина помешивала суп.
Ну отмечать сорок. Мама говорит, это к беде.
Вова, Марина обернулась, ты правда веришь в эту чушь?
Не знаю, он пожал плечами. Но мама жизнь повидала.
ПовИдала, передразнила Марина. А я что, в вакууме жила? Мне сорок, и я хочу нормально отметить. Друзей, вкусную еду, торт. В чём проблема?
Да вроде и нет проблемы, Вова плюхнулся на стул, но зачем маму расстраивать? Можно скромно, в кругу семьи.
В кругу семьи мы отмечаем каждый год. А в этот раз я хочу иначе.
Марин, голос мужа стал заискивающим, ну зачем тебе лишние хлопоты? Гости, уборка
Хлопоты мои. Убираться буду я.
А мама?
А что мама?
Она же расстроится, если мы её не послушаемся.
Марина бросила ложку в кастрюлю чуть громче, чем планировала:
Вова, это МОЙ день рождения. Не твоей мамы. И решать буду Я.
Муж уставился на неё, как на пришельца:
Ты что, на маму обиделась?
Я не обиделась. Я устала.
От чего?
Оттого что в своём доме я не хозяйка. Оттого что твоя мама решает, какие у меня шторы и когда мыть полы. Оттого что каждое моё действие как на лекции разбирают.
Вова молча ковырял вилкой в тарелке.
Вов, Марина села напротив, я не прошу выбирать между мной и мамой. Прошу поддержать в одном дне. Это так сложно?
Ладно, пробормотал он. Делай как знаешь. Но я предупреждал.
Следующие две недели стали адом. Галина Семёновна приходила ежедневно, вооружившись новыми аргументами: то притаскивала статью из «Комсомолки» про несчастных юбиляров, то вспоминала троюродную тётку, у которой после сорокалетия куры передохли.
Мариш, вздыхала она, уплетая их печенье, ну послушай старших. Сходи в церковь, свечку поставь.
Галина Семёновна, я атеист.
Вот оно что! А потом удивляешься, откуда беды!
Марина готовила праздник: торт, закуски, шампанское. Коллеги, друзья, сестра из Питера тридцать человек обещали прийти.
За три дня до праздника свекровь предприняла последнюю атаку:
Вовочка, заявила она сыну, твоя жена голову потеряла! Ты же мужчина, запрети!
Мам, она взрослая.
Взрослая! Сорок лет, а ведёт себя как девочка! Деньги на ветер, гости А кто убирать будет?
Хватит.
Это мой долг сына предупредить! Жена у тебя ненормальная. Не наша.
Мам!
Что «мам»? Нормальная женщина детей рожает, борщи варит. А твоя карьеристка.
В день рождения Марина проснулась раньше всех. Квартира пахла выпечкой она пекла всю ночь. Холодильник ломился от салатов, на столе красовался торт.
Вова ушёл на работу (выходной взял только на вечер). Марина надела новое платье, сделала макияж. В зеркале отражалась симпатичная женщина, имевшая право на радость.Гости уже собрались, Вова поднимал первый тост, когда дверь распахнулась на пороге стояла Галина Семёновна в своём парадном синем платье, с лицом, будто её пригласили не на праздник, а на казнь.