Света-ручеек
Работала я секретарём заведующего производством на гигантском комбинате в Новокузнецке.
Рабочих было не счесть, все в своём роде уникальные. У каждого своя судьба, разный жизненный уклад. Но среди них выделялась она женщина, которая заставляла всех оборачиваться. Коллектив звал её Света-ручеек. Хотя ей перевалило за пятьдесят, никто не смел называть по-другому.
Светлана, как её официально, всегда двигалась с непринуждённой быстротой, её шаги гремели, как удар колоколов. В цехах её голос перекрикивал шум станков, в коридорах она носила весть о важных делах, будто аварийная лампочка. За день она обходила все участки, покрывая дистанцию в десятки километров.
Без неё в профкоме не просмотреть ни одного неприятного вопроса. Искренне полагала, что границ нет, и никого нельзя оставить в беде. Лени не знала, только бег. Любила повторять:
Не будем хлопоты ругать, закусывать калачом!
Умела прорваться к любому начальнику, даже высшему, отсюда и прозвище. То был сильный характер, но и неудобный. Прямая, не вставляющая листа, Света не ждала приятной компании. Плечом-то положить охота была, да времени не находилось. Одевалась она с обилием цветистых расцветок, и маникюр всегда безупречный. А вот вкуса, как говорится, в мозгах.
Мне, как молодой секретарше, с ней не попадались пути. Слухи шли, как волна, но живо увидела лишь пару раз, когда новый руководитель нас прилечь пришёл.
Петр Иванович, главный, годился мне в сыновья, но это не помешало сближению. Он всегда в термосах приносил обед, в кабинете пахло пельменями и картошкой. Я же дешёвые бутерброды и слабый чай терпела.
Так началось наше общение за обедом, где он мне приносил лучшие куски и рассказывал о своей жене.
За тридцать лет с Леной дым и ласка, говорил он, загребая по краям. Его сыновья по комбинату ходят, как духи из семьи. У Лены мужья родились из множества детей, от восьми, а не от трёх. У нас погибла маленькая дочка, сердце-то как дурачок не билось. Теперь сеньор Ваня, третий ребёнок, и бродит не от беды, а от силы.
А был момент, когда я увлёкся. Молодая моя коллега, и не стар стала.
Он смеялся, но в голосе тоска была:
Всё, что в голову лезет, не совместить. Родила эта девушка дочку, а сама отошла. Лена плакала, кричала, как собачка. Но потом молчала, задумалась. Я тоже молчал, не хотел ссоры. Родней задумал и пусть будет.
Своей дочке дали имя Дарина от подарка, который Полина Бог дал.
Не зная Лены, я не могла понять того вида, но внутренне уважала. Три сына, внебрачная дочь, ужасная прошлое и всё это прощает.
Однажды вела рабочий день, как обычно, когда в кабинет ввалилась посетительница. Высокая, с веревкой в руках, и шаги, как танковые.
Женщина, постойте! К Петру Ивановичу запись нужна, обратилась я.
А мне, как жене, записи не надо? без задней мысли ответила она. И тут я поняла…
Света-ручеек!
Чьей жене? не верила.
Светлана, жена Петра Ивановича, с вызовом произнесла она.
Дверь он оставил открытой, и голос его боялся не услышать. Минутой позже повёл меня:
Встречай, Ксения, это она. С Лены, конечно, не соскучился, но выросшая дочь есть.
Думала, приглашение не разумно, но согласилась. Для знакомства со средним сыном, Ванькой, который в любовь не верит.
Теперь мы родня. Света-ручеек всё переменила.
Моя всепроникающая свекровь.
