Третья попытка
Алевтина надела белый халат, села за стол и откинулась на спинку кресла. Закрыв глаза, она пыталась успокоиться и собраться перед приёмом. Вдруг раздался стук в дверь. *”Ну вот, опять, — подумала Алевтина Сергеевна. — Не дадут и минуты передохнуть, сразу ломятся…”*
Не дождавшись ответа, дверь приоткрылась, и в щель просунулась мужская голова.
— Можно?
Алевтина Сергеевна строго посмотрела на него.
— Приём с двух часов, — отрезала она и сделала вид, что углубилась в бумаги.
Через минуту она бросила взгляд на дверь. Мужчина всё ещё стоял в проёме.
— Я же вам ясно сказала… — начала она раздражённо, но он не уходил.
— Уже два, — произнёс он и кивнул на часы между окнами.
Глянув на стену, Алевтина убедилась — стрелка действительно показывала ровно два. Настроение испортилось окончательно.
— Заходите, — вздохнула она.
В кабинет вошёл мужчина. Она окинула его профессиональным взглядом: подтянутый, ухоженный, бодрый — ни малейших признаков недомогания.
— Фамилия? — спросила она, тянусь к картотеке.
— Соколов Дмитрий Игоревич.
Он уселся в кресло, развалившись, будто у себя дома. *”Ну конечно, как же иначе”,* — промелькнуло у неё в голове.
В карте было всего пара записей от окулиста.
— В чём дело? — сухо спросила Алевтина, готовая выпроводить здоровяка.
— Доктор, я не сплю. Днём валюсь с ног, а ночью — ни в одном глазу. Просыпаюсь и до утра ворочаюсь.
— Давно?
— С тех пор, как жена вернулась. Ушла к другому, я начал приходить в себя, а она вдруг на пороге. И выгнать не могу — дочка у нас.
— Меня ваши семейные дрязги не интересуют. Вот направления — сдайте анализы, сделайте флюорографию. Потом заходите.
— А нельзя без этого? — удивился он.
— Вы давно не обследовались? Вот и проверите здоровье. Так положено.
— А с бессонницей что делать? — вертел он бумаги в руках.
— Уберите источник стресса. Разведитесь. Судя по всему, без неё вы спали?
— Да я бы с радостью, но куда? Квартиру не разменяешь. Она не уйдёт, да и ребёнок… Родителей нет. В мои годы съёмное жильё — не вариант. Выпишите лучше таблетки.
Алевтина неохотно достала рецептурный бланк.
— А вы одна? То есть, не замужем? — вдруг спросил он. — Выглядите уставшей.
Ручка дрогнула у неё в пальцах. *”Что за наглость!”*
— Какое вам дело? — резко спросила она.
— Просто спросил. Врачи ведь тоже люди. Муж бросил?
Ей хотелось крикнуть, что да, бросил — десять лет назад, ради молодой, оставив её с тремя детьми. Старший уехал в Польшу, работает программистом, как отец — тот и подтолкнул. Дочь устроилась в Питере, а младший недавно последовал за ней, несмотря на её слёзы. Кому теперь она нужна? Пятьдесят лет, пенсия на носу, пустая квартира…
— Вот рецепт. И анализы не забудьте, — подвинула она бланк.
— Спасибо, — сказал он, но не уходил.
— Если больше ничего — вас ждут другие пациенты.
— Да-да, конечно. До свидания. — Он вышел, но на пороге обернулся. Алевтина не успела отвести взгляд.
Следом зашла бабушка — из тех, кто ходит в поликлинику, как на работу…
Вечером, снимая халат, Алевтина вспомнила о пустой квартире. Губы дрогнули — она стиснула зубы, чтобы не заплакать.
— Алевтина Сергеевна! — окликнул её знакомый голос.
Это был Соколов, её утренний пациент.
— Ваши глаза… такая в них тоска. Вы тоже несчастливы? Это видно. Мне тоже не хочется домой.
Она нахмурилась: неужели всё так заметно?
— С чего вы взяли?
— Да бросьте. Я кое-что понимаю в людях. Давайте выпьем кофе — просто поговорим. Весь день о вас думал. Вы мне сразу понравились — умная, красивая, вот только грусть вас съедает.
Она молчала, подбирая слова для колкости.
— Думаете, как вежливо меня послать? А потом пойдёте домой — одна? — ухмыльнулся он.
*”Проказник”,* — мелькнуло у неё в голове.
— Ладно, пошли, — неожиданно для себя сказала она.
Он болтал о погоде, о предстоящей зиме. Она же думала, что совершает ошибку. Но кофе взбодрил, его смешные истории развеселили. Потом появилось вино — почему бы нет? Оно согрело, грусть отступила.
Под его сочувственным взглядом она вдруг призналась про уход сына, про внука, которого никогда не видела. Слёзы навернулись, но она быстро овладела собой.
На улице было темно, асфальт блестел от дождя. Он подвёл её к такси — когда успел вызвать?
У подъезда она сухо попрощалась, хотя он явно надеялся на продолжение.
Назавтра он ждал её у поликлиники с огромным букетом.
— Это что, ухаживания? — оглянулась она. Кто-то точно видел, завтра сплетни пойдут. — Не надо.
— Я вас обидел? — он не отставал.
— Оставьте меня! — резко остановилась она.
Он исчез на несколько дней. Алевтина ловила себя на том, что ищет его в толпе. На пятый день он снова стоял у входа — без цветов.
— Мне не нужны отношения. Найдите себе моложе.
— Мне никто не нужен, кроме вас, — тихо сказал он.
В этот раз он был серьёзен. У подъезда он вдруг поцеловал её. Губы — мягкие, тёплые… Она вошла в подъезд. Он — за ней.
*”Что я делаю?”* — думала она в лифте.
На кухне он восхищался уютом.
— Вы надеетесь переспать со мной? — вдруг спросила она.
— Ну… а вы против?
Она рассмеялась. Он встал, обнял её — и на этот раз поцелуй был долгим, страстным…
Утром она хотела сказать, что не верит ему, что это временно. Но промолчала.
Он пропал на неделю. Когда появился у её подъезда, сердце забилось чаще.
— Дочка болела. Скучал.
Ей нравилось просыпаться под его храп, чувствовать его тепло. *”Неужели это любовь? В пятьдесят лет?”*
Шло время. Они жили вместе, но о будуОднажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай, зазвонил телефон — это был её сын, который сказал, что приезжает с внуком, и от этого простого звонка в её жизни снова появился свет.