5 июля.
Поздно вернулась домой. За окном уже темнело, но я не чувствовала усталости. Стояла на пороге, крепко сжимая сумку, и вдруг чётко сказала:
— Я подаю на развод. Квартиру оставляю тебе, просто выплати мою долю. Мне она не нужна. Я ухожу.
Александр, мой муж, осел в кресло, будто под ним провалился пол.
— Куда ты собралась? — спросил он, растерянно моргая.
— Это больше не твоя забота, — ответила я, доставая из шкафа чемодан. — Поживу у Любови на даче. Дальше — посмотрим.
Он не понимал. А я уже всё решила.
Три дня назад врач, разглядывая мои анализы, тихо произнёс:
— Прогноз неутешительный. В лучшем случае — восемь месяцев. С лечением — год.
Я вышла из поликлиники, будто в тумане. На улице шумел Нижний Новгород, светило солнце. В голове стучало: «Восемь месяцев… даже сорокалетие не встречу…»
В парке на скамейке рядом присел старик. Молча смотрел на осенние листья, потом вдруг заговорил:
— Мечтаю, чтобы мой последний день был тёплым. Ожидаю немного, но яркое солнце — уже подарок. Как думаете?
— Подумала бы так же, если бы знала, что это мой последний год, — прошептала я.
— Вот и не откладывайте. У меня было столько «потом», что хватило бы на три жизни. Но так и не случилось.
Слушала — и осознавала: вся моя жизнь была не моей. Работа, которую терплю ради стабильности. Муж, ставший чужим — измены, ледяные взгляды, пустые разговоры. Дочь, звонящая только за деньгами. А для себя — ничего. Ни новых сапог, ни поездки к морю, ни чашки кофе в тишине.
Я копила на «потом». И вот это «потом» могло не наступить. Внутри будто перещёлкнуло. Вернулась домой и впервые сказала: «Нет» — всем и сразу.
На следующий день подала заявление на отпуск, сняла все рубли со счёта и уехала. Муж метался, дочь звонила с претензиями — я отвечала спокойно: «Нет».
На даче у Любови было тихо. Сидела в гамаке, куталась в плед и думала: неужели так всё и закончится? Я не жила. Я выживала. Для других. А теперь — для себя.
Через неделю улетела в Сочи. В кафе у моря познакомилась с Евгением. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Говорили о Достоевском, о людях, о судьбе. Впервые за годы смеялась искренне, не оглядываясь на чьё-то мнение.
— Давай останемся здесь? — предложил он однажды. — Пишу я везде. А ты будешь моей музой. Я люблю тебя, Алевтина.
Кивнула. Почему бы и нет? Осталось так мало. Пусть будет счастье — хоть недолгое.
Прошло два месяца. Чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла по набережной, утром варила кофе, сочиняла байки для рыбаков у причала. Дочь сначала кричала, потом смирилась. Муж перевёл мои деньги. Всё утихло.
Утром зазвонил телефон.
— Алевтина Петровна? — взволнованный голос врача. — Простите, произошла ошибка… это были не ваши анализы. Вы здоровы. Просто переутомление.
Я молчала, а потом рассмеялась — громко, от всего сердца.
— Спасибо, доктор. Вы только что подарили мне вторую жизнь.
Посмотрела на спящего Евгения, пошла на кухню ставить чайник. Впереди у меня было не восемь месяцев — а вся жизнь.