Гости нагрянули нежданно, Марина нахмурилась — сына, конечно, рада видеть, но вот эта вертушка, что вокруг Димки крутится, а он… телёнок несмышлёный, уши развесил, тьфу.
— Мам, привет, мы с Ленкой в гости заскочили.
— Вижу, вижу, — обнимая сына и кривя губы в улыбке, буркнула Марина.
— Мам… у нас новость хорошая.
— Ну и какая?
— Заявление подали, та-дам!
— Ой, а чего так рано?
— Как это рано? Ты о чём? Мы уже год вместе, решили расписаться.
— Ладно, раз подали — значит, подали. Располагайтесь, мне в магазин сбегать надо, куплю чего-нибудь.
Марине нужно было передохнуть, побыть одной — как так вышло, что её медвежонок Дима вырос, уехал в Москву, живёт там своей жизнью, работает, теперь вот женится…
— Мам, да какой магазин? Мы всё привезли — колбасы, сыры, фруктов целый мешок.
Марина опустилась на стул, устало опустив руки. Так и хотелось броситься на кровать, свернуться калачиком и реветь, как в детстве.
Эта вертушка — так Марина звала невесту сына — ей претила хоть кол на голове теши. Шустрая, неугомонная, а ему бы, Диме, тихую да хозяйственную, местную.
Вот Наташка Козлова — девка хоть куда, работящая, училась на бухгалтера, в библиотеку ходит, ещё со школы вместе сидели — чем не невеста? Жили бы в городе, да наведывались, внуков привозили…
Козловы люди крепкие, домовитые, с такими породниться — честь. А он что учудил? Какую-то городскую модницу привёл и носит её, словно писаную торбу. Одурманила парня, вертушка.
Молодые раскладывали продукты — ветчины, колбасы, фрукты… Ох, надо в холодильник убрать, для праздника приберечь. Надо срочно готовить, на завтра родню созвать, хошь не хошь, а традиция обязывает. Хотя кто знает, может, свадьбы и не будет… Где опять этот Сергей? В столовой, что ли, обедает? Ну ладно, бегом на кухню, варить-жарить.
— Мам, мы на речку сбегаем.
— Ну бегите, не держу…
На речку её потянуло, барышня московская! Без неё бы и огород вспахали, отцу бы помогли, а с этой принцессой — только развлечения на уме…
Целый день Марина крутилась, как белка в колесе: гостей позвала, столы накрыла. Умаялась, прилегла на минутку, только глаза закрыла — а тут…
— Вы что это творите?!
— Мам, мы ужин накрываем, хотели помочь.
— Ужин? А праздничный сервиз зачем достали? Там же миски в буфете, стаканы, ложки! Серёга, ты чего молчишь?
— А мне что? Правильно ребята делают — посуда пылится без дела.
— Да вы с ума посходили?! Ой, батюшки, и салатницы, и хрустальные стопки — что за безобразие!
— Мам, да какое безобразие? Мы стол накрываем, семья собирается, а ты из-за посуды рыдаешь?
Марина махнула рукой и ушла в комнату, краем глаза заметив, как вертушка режет привезённые деликатесы. Вот и припасла на особый случай…
— Мам, переодевайся, идём за стол, — позвал сын.
Вышла — ого, и скатерть новую постелили, и фужеры достали… Годы берегла фарфор, дрожала над ним, а они…
Серёга-то, Серёга — франт нашёлся! Рубашку новую надел, брюки праздничные… Совсем рехнулся?
— Марин, ну е-маё, иди переоденься, праздник же, сын с невесткой в гости приехали.
— С… с какой невесткой? — сквозь зубы процедила Марина.
— Мам, ну что ты? — Димка взял её за руки, но она вырвалась, распсиховалась и закричала, что это её дом и порядки здесь устанавливает она. Орала про посуду, про деликатесы, которые хотела приберечь…
— Так! — Сергей ударил кулаком по столу. — Ты чего разоралась? Где у меня твой “особый случай”? — ткнул себя в шею.
— Что за жизнь? Едим из треснутых мисок, пьём из кружек старше нас, а три сервиза стоят без дела! Это наш дом, Марин, не твой один! И Дима имеет право тут распоряжаться! Давай, сынок, ковёр доставай — моль его уже, поди, сожрала. А ты — марш переодеваться! Шкаф ломится от вещей, а ты в застиранном халате ходишь.
Стоит Марина, глазами хлопает, потом вдруг пошла — и надела самое нарядное платье, и серёжки золотые, и туфли…
Заглянула тётка Аграфена — ага, Маринка-то расфуфырилась! Серёга в новой рубахе, стол ломится…
— Чего, помер кто?
— Да ну тебя, тётка! Садись, пей, ешь. Это Дима с… — едва не ляпнула “вертушкой”, но вовремя спохватилась, — с невесткой будущей.
— Марин, да ты не врёшь? Никто не помер?
— Да отстань, тёть Груня!
Старуха посидела, да и побежала по селу сплетничать — Маринка с Серёхой с ума сошли, из хрусталя пьют, фарфор достали…
Перед сном вломилась мать Марины, увидела праздничный стол — и взвыла:
— Это что?! Кто посмел?! Это я сервиз дарила, отдавайте!
— Тёща, марш домой! Там и командуй. А тут наш дом!
— Пьяный, что ли? Марин, ты в новом халате?! Точно, рехнулись…
— Мама, забирай свой сервиз и больше не переступай мой порог.
— Чего?!
— Живём, как нищие, всё копим, всё прячем, а сегодня чай из фарфора пили — благость!
— Ой, разорители!
— Хватит. Иди.
На следующий день хата была полна гостей — все пришли посмотреть на “бунтарей”. Люди дивились:
— Эх, самогон-то из хрусталя — как пьётся-то?
Хохот, шутки…
А после по селу пошла волна — хозяйки достали заветные сервизы, ковры на пол постелили, старухи сундуки потрясли. Кино по вечерам стали ходить, в нарядах расфуфыренных…
— А ведь правда, Серёж, — задумалась Марина. — Когда этот “особый случай” настанет? Живём, как оборванцы, а хорошее — пылится…
— Да чего ждать-то?
— Ну как… что— Ну ладно, — вздохнула Марина, глядя на смеющихся гостей, — но хоть один сервиз спрячу, а то вдруг губернатор в гости пожалует…