**Дневник. Запись от 15 октября.**
Стоя у окна, я наблюдал, как моя соседка Алевтина Ивановна развешивает бельё во дворе. Каждое её движение казалось мне нарочито медленным, будто она специально тянет время, чтобы покрасоваться перед чужими окнами.
«Опять эта выскочка выставилась, пробормотал я, сжимая край занавески. Наверное, воображает, что все на неё заглядываются».
Алевтина Ивановна между тем напевала что-то под нос, аккуратно расправляя постиранные простыни. Она была на пару лет младше меня, но выглядела свежее. Волосы всегда уложены, платья отглажены, туфли блестят. И эта её манера держаться спина прямая, подбородок чуть приподнят раздражала меня до бешенства.
Мы жили по соседству уже больше двадцати лет, и все эти годы между нами тлела какая-то непонятная злоба. Началось всё с ерунды Алевтина как-то заметила, что я неправильно сажаю георгины в палисаднике. Попыталась дать совет. Я воспринял это как наглое вмешательство.
«Я сам знаю, как цветы сажать! огрызнулся я тогда. Не учите меня жить!»
«Да я просто хотела помочь, растерянно ответила она. У меня такие же прекрасно росли на даче»
«Не нужна мне ваша помощь!» отрезал я и демонстративно отвернулся.
С тех пор мы здоровались через силу, а чаще просто делали вид, что не замечаем друг друга. Я находил в каждом её поступке скрытый подвох. Если она покупала новую сумку значит, хвастается. Если пекла пироги, запах которых плыл по всему подъезду значит, назло мне старается: «Смотрите, какая я хозяйка!»
«Пап, ну что ты к ней придираешься? спрашивал мой сын Сергей, когда заезжал проведать. Обычная женщина, что ты в ней такого страшного нашёл?»
«Ты её не знаешь, бурчал я. Она только с виду приличная, а на самом деле Помнишь, как у Кузнецовых кота утащила?»
«Пап, кот сам к ней ушёл! Кузнецовы его на улице держали, а она приютила, накормила. Это не кража».
«Ну да, конечно! Она всегда права, святая просто!» я зло хлопнул дверцей холодильника.
А между тем Алевтина Ивановна мучилась не меньше. Она искренне не понимала, чем меня так разозлила. Пыталась наладить отношения носила пирожки, предлагала помочь с сумками. Но я каждый раз отмахивался.
«Спасибо, не надо, бросал я. Сам справлюсь».
Пирожки даже не брал, говорил, что на диете. Хотя она прекрасно видела, как я покупаю в магазине сладости.
«Не понимаю я его, вздыхала Алевтина в разговоре с подругой. Вроде и не делала ничего плохого, а он меня ненавидит. Может, я правда что-то не то сказала?»
«Да забей ты, отвечала подруга. Люди разные бывают».
Но ей было тяжело от этой постоянной холодности. Она по натуре общительная, любила поболтать с соседями, а тут я смотрю на неё, как на врага.
Однажды зимой Алевтина поскользнулась возле подъезда. Продукты рассыпались, колено распухло. Подняться не могла. В этот момент я вышел из дома. Увидел её и на секунду подумал: «Поделом». Но сразу же устыдился. Женщина лежит на снегу больно, холодно.
«Вставайте, сказал я, подавая руку. Осторожно».
Она ухватилась, с трудом поднялась.
«Спасибо, прошептала. Колено, кажется, сильно ушибла».
«Сначала продукты соберём, потом разберёмся». Я молча поднял рассыпанные покупки. «Йод дома есть?»
«Должен быть».
«Обработайте. И лёд приложите, чтобы опухоль не росла».
Мы донесли сумки до лифта.
«Ещё раз спасибо, сказала она. Не знаю, что бы без вас делала».
Я лишь кивнул и отвернулся. Но весь вечер думал об этом. Не давало покоя выражение её глаз благодарное и удивлённое. Будто она не ожидала от меня помощи.
«А чего она ожидала? размышлял я, заваривая чай. Что я пройду мимо? Кем я ей кажусь?»
Утром услышал, как она с трудом спускается по лестнице. Лифт сломан, а в магазин идти надо. Я выглянул в коридор.
«Как нога?»
«Болит, но терпимо. Спасибо за вчерашнее».
«Да ладно, помолчал. Слушайте, если в магазин, я могу Всё равно собирался».
Она растерянно посмотрела.
«Вы правда не против? Вот список и деньги».
«Какие деньги? махнул я рукой. Хлеб, молоко, сметана. Понял. Что-то ещё?»
«Нет, спасибо».
Когда я вернулся, она встретила меня пирогом.
«Это вам. Вчера испекла, с яблоками».
«Мне не начал было я, но спохватился. То есть спасибо. Люблю с яблоками».
Мы стояли на площадке, и обоим было неловко. Столько лет враждовали, а теперь пирогами обмениваемся.
«Заходите, чай попьём, неожиданно предложила она. Раз уж пирог дала».
Я хотел отказаться, но что-то заставило кивнуть.
Её квартира была похожа на мою по планировке, но обставлена иначе. Уютно, чисто, на подоконниках цветы.
«Красиво у вас», признался я.
«Да что вы, обычная квартира. Садитесь, чайник сейчас поставлю».
Мы пили чай, сначала молча, потом заговорили о ценах, погоде. Напряжение потихоньку уходило.
«А это кто?» я кивнул на фото мужчины в форме.
«Муж. Умер десять лет назад».
«Извините, не знал».
«Ничего. Рак. Быстро всё она замолчала. А у вас?»
«Развёлся давно. Сын в другом городе, редко приезжает».
Допили чай, я собрался уходить.
«Спасибо за угощение. И за пирог».
«Да не за что. Спасибо вам за покупки».
После этого что-то изменилось. Мы не стали друзьями слишком много лет прошло в злобе, но вражда ушла. Здоровались, иногда перекидывались парой слов.
Я начал замечать, что Алевтина вовсе не такая высокомерная, как мне казалось. Просто держится прямо спина болит после работы в магазине. И одевается аккуратно не из хвастовства, а потому что привыкла. И пироги печёт не назло соседям, а потому что любит.
«СтИ теперь, глядя на неё, я понимал, что все эти годы ненавидел в ней лишь собственное одиночество.