**Сон наяву**
Людмила обошла квартиру, проверив, всё ли выключено, оставляя за собой безупречный порядок. Возвращаться в чистый дом — вот её маленькая радость. Зачем ей покидать этот уютный уголок? Живёт, как в санатории: никаких забот. Но если не поедет, дочь обидится. Поездка на Чёрное море — её подарок Людмиле на день рождения.
Она вздохнула, выкатила чемодан в коридор, щёлкнула дверью на два оборота ключа. Дёрнула ручку — надёжно. Постучала к соседке Валентине.
— Уже уезжаешь? — выглянула та, поправляя платок.
— Да вот, ключи принесла. — Людмила неохотно протянула связку.
— Не переживай, герань полью, за кошкой присмотрю. Отдыхай, мать! — заверила Валентина. — Повезло тебе с дочкой, путёвку подарила. А мой-то Генка только пропадает где-то… Был дом, семья — всё ветром сдуло…
Людмила кивнула сочувственно, но вдруг спохватилась: а вдруг Васька, её сын-алкоголик, залезет в квартиру? Ничего ценного нет, но каждая вещь — память. Да и неприятно, если чужой будет копаться в её вещах. Поздно передумывать — обижать неловко.
— Не бойся, ключи под матрёшку положу, — будто прочитав мысли, сказала Валентина.
Людмила покатила чемодан к лифту.
— С Богом! — донеслось ей вдогонку.
До вокзала шла пешком — такси из-за двух остановок не стоило. В метро с чемоданом — только людей стеснять. В подземном переходе эхо гулко отражало шаги. На перроне уже стоял поезд. Людмила пошла вдоль вагонов, выискивая восьмой. Нашла и замерла.
«А если нумерация с хвоста?» — мелькнуло в голове. Но диспетчер обычно объявляет…
Неделю назад дочь ворвалась с новостью:
— Мам, я тебе подарок купила! — и сунула конверт с путёвкой.
— Ты… беременна? — Людмила ахнула. Внуку всего год — рано второго.
— Нет! Это билеты в Сочи. Одиннадцатого, купе.
— Одна? В мой же день рождения? Гости? Стол? Нет, сдай!
— Хотела, чтобы ты отдыхала, а не у плиты стояла! — обиделась дочь. — Если не поедешь — сиди дома. Но билеты не верну.
Вот так Людмила и оказалась на перроне. Всё волнение, никакой радости.
Громкоговоритель рявкнул: «Поезд № 32, нумерация вагонов с головы…» Она облегчённо выдохнула.
Состав, рыча, ворвался на станцию. Людмила вцепилась в чемодан. Проводница восьмого вагона протёрла поручни и взяла её билет.
В купе вошли три девчонки, галдя, как сороки. Людмила вышла в коридор. За окном мелькали берёзы, речки, как зеркала.
Ночью проснулась — поезд стоял. С верхней полки свисала коса. «Тихие, — подумала Людмила. — Молодцы».
Утром в коридоре к ней пристал мужчина с полотенцем:
— На море?
— А куда ещё? — буркнула Людмила.
Он что-то говорил, но её интересовал только туалет.
— Воды нет, — вдруг сказал он позади. — Чай в вагоне-ресторане лучше.
— Вы ко мне пристаёте? — резко обернулась она.
— Что вы… — он смутился. — Просто поговорить.
— Меня всё устраивает. Дочь, внук… Не ждите ничего.
На следующей остановке он купил ей мороженое. Шоколадное.
— Моя жена любила такое… — начал он.
«Ищет замену», — догадалась Людмила, но молча слизала сладкую каплю.
Перед Сочи он сунул ей бумажку с адресом:
— Если что — звоните.
Она машинально сунула её в карман.
Таксист, похожий на Шнура, довёз её до пансионата. У моря Людмила сняла туфли. Вода ласкала ступни.
На рынке она торговалась из-за черешни.
— Слишком дорого!
— Попробуйте, — угрюмо сказал продавец.
— Гриша, разменяешь пять тысяч? — подошёл мужик.
Продавец полез в карман.
— Гриша… Григорий? — Людмила всмотрелась. — Это ты?
— Да, — он не улыбнулся. — Стал врачом. Но здесь… другое.
Он пришёл на следующий день с фруктами. Они болтали о школе, о прошлом.
— Ты мне нравилась, — вдруг сказал он.
— Почему молчал?
— Ты замужем была…
Он предложил остаться.
— Дом, сад… Зимой в Париж съездим.
Дочь кричала в трубку:
— Да соглашайся же!
Людмила осталась.
Дом у моря. В её самых безумных снах такого не было.
Он пришёл поздно. Но лучше поздно…