В те давние времена, когда нам еще казалось, будто любовь можно заслужить покорностью, произошла эта история. Бывало, вспоминаю и дивлюсь.
Людмила, с ума сошла? Варвара ладонью хлопнула, да так, что чашки задребезжали. Он же тебя как послушного щенка держит! Иди, когда позовет, не ходи, коли невовремя!
Варя, толком-то не понимаешь, отозвалась Люда, в стакане ложечкой кружа. У Владимира дела сплошные, то контракты, то встречи. Освободится и придет.
Плюнь ты на его контракты! Подруга аж зарделась. Тридцать шесть тебе стукнуло, Людка! Долго еще быть запасной калиточкой?
Люда скривилась. Варвара вечно без околичностей, напрямую. А спорить-то нечего правду режет. Да только правда та колючая, лучше б не слыхать.
Да что ж мне остается-то? тихо промолвила она, в окне кафе стайки голубей следя. Красавиц вокруг как ягод в лесу. А я… простая. Зато уступчивая. Не капризничаю, не требую лишнего.
Боже ж ты мой, да одумайся! Варвара за руку ее схватила. «Уступчивая»! Ты что, как попугайчик заученный? Вышку кончила, служба крепкая, дом свой имеешь. И умница, и добрая душа, верная…
Только не писаная красавица, перебила Люда с кислой усмешкой. А мужики ведь глазами выбирают, сама знаешь.
Варвара тяжело опустилась на стул, качая головой. Двадцать лет дружбы, а подруга все цены себе не знает. Со студенческих лет в тени да за спиной ярких девчат, всегда готова подстроиться, услужить, не мешать.
Помнишь Олега-то, с политеха? вдруг спросила Люда.
Помню, насторожилась Варвара. А что?
Донельзя он мне нравился. Три года как тень за ним ходила, шпаргалки писала, на зачетах выручала. Даже не примечал. А как объявилась та… как ее… Алёна Волкова, так и стал возле нее виться.
Да век прошел! руками всплеснула Варвара.
А для меня словно вчера, Люда улыбнулась скорбно. Вот тогда и уяснила главное правило: красавицам все достается сразу, а прочим надобно пользу приносить. Быть неприметными.
Люд, да Олег-то этот… во что превратился? Горький пьяница! А Алёна твоя писаная три брака спутала да три развода. Где они? А где ты стоишь?
Живут как-то, тихо ответила Люда. А я приспосабливаюсь.
Заскрипел телефон. Люда глянула на экран и лицо прояснилось.
Алло, Володя? Да, свободна. Как же, приду. Через часик? Ладно, жду.
Варвара с ужасом смотрела, как лицо подруги меняется радость детская, готность по первому зову скакать.
Людка, не ходи, шепотом вымолвила она. Скажи, дела есть.
Не могу, Люда сумку уже на плечо накидывала. Два часа свободных меж делов выдалось у него. Уж больно не виделись.
Так три дня лишь прошло!
Целая вечность, упрямо повторила Люда и встала.
Варвара осталась одна, следя в окно за удаляющейся статной фигурой. Что ж с ней приключилось? Когда умница эта, талантливая, в приложение к чужой жизни превратилась?
А ведь когда-то не так было. В политехе Люда, хоть красотой и не блистала, душой компании была во всякой затее первая, походы сплачивала, помогала всем, кому туго. Ребята ее любили не как девушку, а как товарища верного, подругу. «Люд-братуха» звали. А она прозвищем тем гордилась.
После политеха пошла в бухгалтеры солидной конторы, быстро поднялась. Домик купила, «Жигули». Родители рады дочь на ногах крепко стоит. Да вот сердце гулять не желало толком.
Первый роман серьезный случился под тридцать. Василий, коллега по работе. Здравый, основательный, надежный. Люда счастлива была нашелся ведь мужчина, ценит ее не за стати, а за нрав, на сердце глядит.
Два года прошло. Люда уж засватанные кольца приглядывала, платье мечтала белое. А тут Василий новую сотрудницу встретил выпускницу свеженькую, статную да пригожую.
Пойми, Люд, подбирал слова больно, ты чудная, но с Любавой… чувства не те. Жар такой, полет!
А со мной спокойствие находишь? спросила тогда Люда. И ладно?
Ага… признался честно. Уж больно спокойно, видно.
Вот тогда Люда и поняла безвозвратно: красота страсть рождает, а удобство привычку. А привычка легко народу надоедает.
После Василия романов еще несколько было. Все по одной колее: мужик в жизни ее возникал, лишь когда упадочно после развода, службы потери. Люда выхаживала, поднимала. А он на ноги и красавица новенькая уводила.
Людка, ты ж понимаешь, оправдывался последний такой, с тобой душе
И хотя дождь стучал в стекло печально, Лена вдруг осознала, что эта тишина, наполненная лишь шумом ливня и собственными мыслями, куда дороже всех его выстраданных «спасибо» и «как я устал».